Город-западня
Шрифт:
Узнав Джага, человек широко открыл рот, обнажив гнилые зубы.
– Вы... Вы...
Но не в силах сказать ни слова, он сделал шаг и зашатался.
Ноги отказывались повиноваться ему. Он рухнул, как хрупкое строение из костей, кубарем скатился с тротуара на утрамбованную землю проезжей части улицы и растянулся во весь рост.
Содрогаемый сильнейшими спазмами, он принялся неистово скрести землю ногтями, словно хотел сам себе вырыть могилу.
Когда конвульсии прекратились и человечек неподвижно застыл, его тело начало разлагаться. Плоть и кости превращались в лужу маслянистой, зеленоватого цвета тошнотворной жидкости,
В это время фасад здания охватило демоническое пламя. Обжигающая воздушная волна вынудила Джага покинуть свой наблюдательный пункт. Хромая, он с трудом дошел до столба и ухватился за него обеими руками.
Пожираемое огнем здание рухнуло с жутким треском, и только фантастический фонтан искр высоко взлетел в небо.
– Надо думать, как отсюда выбраться! – крикнул Кавендиш, с опаской выглядывая из-за своего убежища. – Прикрой меня!
Согнувшись в поясе, он побежал к своим мешкам с "сантехникой" Империи на Колесах. Потащив их за собой, он подошел к Джагу, подставил ему свое плечо, и мужчины без осложнений пересекли центральную улицу. С трудом ступая на больную ногу, Джаг заметил разбросанную на противоположном тротуаре одежду шерифа. Она валялась в такой же вязкой луже, которая образовалась после "смерти" портье. Создавалось впечатление, что все низкорослые, лысые мужчины в очках, эти прекрасные, но чрезвычайно худые копии водителя грузовика, просто-напросто "стираются" сами по себе, не в силах продолжить существование после смерти "оригинала".
Эта мысль еще не выкристаллизовалась в голове Джага, но он почувствовал, что ухватился за нить в разгадке таинственного феномена. Скорее всего, Кавендиш, убитый у входа в салун, был фальшивым, а настоящий любитель странствий находится здесь, рядом с ним, живой и невредимый. А то, что он так заботится о своем золоте, – лишнее подтверждение этой мысли.
Обретя внутреннее спокойствие, Джаг более доверчиво оперся на плечо своего товарища.
Добравшись до противоположной стороны улицы, Джаг бессильно, с перекошенным лицом, опустился на край тротуара. Терпеть боль становилось невыносимо. Лодыжка распухла до невероятных размеров, и, чтобы освободить ногу, ему пришлось разрезать сапог ножом.
В зареве пожара Джаг увидел огромную гематому фиолетового цвета на внутренней стороне щиколотки.
– Обошлось без перелома, – поставил он диагноз, осторожно ощупав контуры опухоли. – Всего лишь банальный вывих.
– Тем лучше! – ухмыльнулся Кавендиш.
Удивленный язвительным тоном разведчика, Джаг поднял голову и уткнулся носом в ствол "мини-узи", направленный хищным зрачком прямо на него.
Отчаяние раздавило Джага. Рана мгновенно отошла на второй план в списке всех мучений. Только что его провели во второй и, конечно, последний раз, так как шансы выкрутиться из этого положения равнялись нулю.
– Так ты, значит, не Кавендиш! – растерянно вздохнул он.
Ответом ему была улыбка фальшивки.
– Прежде чем умереть, я хотел бы понять, – тихо сказал Джаг, внимательно следя за колебаниями ствола, готовый, несмотря ни на что, использовать малейшую оплошность своего противника.
– Умереть? – скривилась репродукция. – Кто тебе сказал, что ты умрешь?
В светлых глазах лже-Кавендиша плясали огоньки пожара.
– Наоборот, Джаг, – прошипел
– Я не могу идти, – запротестовал Джаг.
– Тогда ползи! – брызнул слюной фальшивый Кавендиш.
Люк находился в последней камере у боковой перегородки. Сливаясь с досками пола, он был почти не виден.
Фальшивый любитель странствий приподнял его и отодвинул в сторону, открыв лестничный пролет, ярко освещенный неоновым светом.
Джаг начал осторожно спускаться, опираясь на бетонные стены. Ему в спину чуть ли не упирался ствол "мини-узи".
От беспорядочно прыгавших мыслей голова Джага шла кругом. Обстоятельства менялись с немыслимой скоростью и давно вышли из-под его контроля.
Скоро он увидит виновников этой фантастической мизансцены.
На стенах встречались надписи, но прочитать их не удавалось.
Ничего знакомого для себя в окружавшей обстановке он не находил. Особенно странным было лилипутское население этого подземного города, одетое в черные конические сутаны, ниспадавшие до земли. Карлики сновали в головокружительной анфиладе коридоров, толкая перед собой несоизмеримые с ними тележки на колесах. Десятки маскарадных лилипутов с невидящими глазами, лишенными зрачков.
У этих любопытных персонажей Джаг заметил только необычного строения руки с тремя недоразвитыми пальцами.
Мутанты! Какие здесь могли быть сомнения. Оставалось выяснить, находились ли они в рабстве у народа репродукций, или, наоборот, сами контролировали их генерацию.
Его размышления прервал толчок в спину, и Джаг оказался в просторной комнате с двумя десятками кроватей, составлявшими всю мебель.
– Выбери себе ложе, – с издевкой сказан фальшивый Кавендиш. – Здесь ты будешь жить до конца своих дней.
Тяжелая бронированная дверь глухо ухнула сзади, толкнув его прямо в спину.
Лицо Джага исказилось от боли, и он чуть не упал, но вдруг замер от удивления: на ближайшей кровати лежал здоровенный верзила с глазами дохлой рыбы. Джаг мгновенно узнал в нем члена семьи Малона.
– Я знал, что в конце концов они тебя загребут, – лениво процедил сквозь зубы подобие зомби. – Они никому не дают сбежать, кроме больных и стариков. А ты, сдается мне, ни под одну из этих категорий не тянешь. Впрочем, твой приятель думал, что ты сможешь улизнуть...
– Мой приятель? – удивился Джаг, восприняв только эту часть информации.
Малон показал на стоявшую в отдалении кровать, на которой спал Кавендиш с невероятно бледным лицом.
– Они недавно сделали ему пункцию, – объяснил верзила, увидев изумление Джага. – Эта операция надолго лишает всех сил. Ты это еще узнаешь, не успеешь и оглянуться, как придут и за тобой.
Джаг уже теперь чувствовал себя не в своей тарелке. Он принялся изучать других обитателей дортуара.
Одни из них находились в бессознательном состоянии, другие спали или просто дремали. Кроме Кавендиша здесь был толстый тип с серым цветом лица, две женщины: блондинка, вид которой вызвал у Джага неприятные воспоминания, и брюнетка с матовой кожей – цыганка, с которой фальшивый Кавендиш якобы поднимался на второй этаж. Была еще и маленькая девочка, но даже издалека Джаг видел, что она не жилец на этом свете.