Город воров
Шрифт:
Старые вотчины Города, вроде площади Монумента, Городской площади и Чарлзтаунских Высот, уже облагородили, вновь омолодив их, а теперь добрались и до небогатой старушки, известной под названием «Обратная сторона холма», но еще не принялись за нее. У здешних тротуаров порой останавливались «Ауди» и «Хонды», в некоторых урнах валялись дизайнерские бутылки, а большинство фасадов были чисто вымыты и выкрашены. Однако в некоторых окнах по-прежнему трепетало ирландское кружево, и горстка бостонских пожарных и работников городского хозяйства все еще считали этот район родным.
На самом горбу Саквилской улицы Дуг
Он частенько приходил сюда завтракать. Дуг вырос в доме через дорогу, на который теперь смотрел, — строение с насыщенно красным сайдингом и белоснежно-белой отделкой, когда-то выкрашенное серым поверх отшелушивающегося черного. Он до сих пор считал его домом мамы. Хотя она бросила и его, и самого Дуга, когда мальчику было шесть лет. Отец продержался в нем еще десятилетие. Получается — хоть в это трудно поверить, — уже больше половины жизни Дуг провел не здесь. Но по-прежнему видит этот дом во сне: огромный маслобак в каменном подвале, темная гостиная с деревянной мебелью, решетками батарей и кремовыми обоями, его угловая спальня на первом этаже, светящиеся фары проезжающих мимо машин.
Сюда Дуг приходил, чтобы собраться с мыслями. Неудачное дело — последнее принесло им неплохой доход, но он все равно считал его провальным — всегда навевало на него тоску, но так сильно, как в этот раз, — никогда. Дуг снова и снова прокручивал в голове ограбление, пытаясь исправить ошибки, но снова и снова видел перед собой управляющую в фургоне с завязанными глазами. Эта картинка преследовала его. Девушка выглядела такой хрупкой, но вместе с тем такой спокойной. Он вспоминал, как Клэр плакала без слез, как вздрагивала рядом с ним, как ее ослабевшие разжатые руки лежали на коленях — в этот момент она напоминала статую с завязанными глазами. Дуг слишком долго следил за совершенно незнакомой девушкой и теперь ничего не мог поделать — тайна ее существования полностью захватила его.
Сегодня он пытался вырваться из этой колеи. Стоял апрель. И тротуары кишели всевозможными Клэр Кизи — в этом районе их привлекали низкая плата за жилье и безопасность улиц. Они оголяли плечи и ноги после долгой зимней спячки. Город был настоящим заповедником. И сезон охоты уже начался. Туман, окутавший его еще в начале этого дельца в банке и висевший до сих пор, стал наконец-то рассеиваться.
Покачав головой, Дуг скомкал мешок из-под кексов. Да, он не сказал остальным, что она нажала на тревожную кнопку. Но не стоит больше думать об этом. Все, хватит. Это осталось в прошлом. Нужно жить дальше.
— Погляди, — предложил Джем.
Отставив банку «Маунтин Дью», Дуг взял из рук приятеля помятый весенний каталог белья «Виктория сикрет». Джем капнул водой на грудь каждой модели, демонстрирующей нижнее белье, и соблазнительно выдавил соски на мягкой бумаге.
Дуг кивнул, листая страницы.
— Говоришь, всего пол-утра потратил на этот проект?
— Ну знаешь, бывают такие дни. Проснешься утром, А у тебя стоит. Энергию эту долбаную надо куда-то девать. Я сегодня уже два раза на тренажерах занимался. А ты как поступаешь, когда целыми днями
— Некоторые называют это «гонять шары».
— Нет, нет, нет. — Джем покачал головой. — Я больше этого не делаю.
— Что, прости? — улыбнулся Дуг. — Больше этого не делаешь?
— Говорят, травка жизнь из человека высасывает. А по мне, так это онанизм. Все силы из тебя выкачивает. Становишься безвольным по-любому. Утомляет ужасно. Я потом всегда вялый. Нет, правда.
— Ты еще по три раза в день в подвал ходи на тренажерах упражняться. Тогда твой организм спермой отравится, и ты превратишься в гея. Я такое видел, старик. Ужас.
— Везде-то ты был, все-то ты видел.
— Крайний случай, конечно. Просто первое, что в голову пришло. Может, хватит уже себя мучить? Заведи постоянную девушку.
— По-моему, у меня и так все неплохо. А будет еще лучше. От воздержания член только лучше стоит. И вообще, тоже мне, советчик нашелся. Ты-то свою гребаную жизнь не меняешь.
Дуг взял пульт со стеклянного журнального столика и открыл меню кабельного телевидения поверх мягкой порносцены на бильярдном столе, которую Джем смотрел на канале «Спайс». Он нашел фильм про кунфуистов в разделе «Видео по запросу» на кабельном канале, который Джем принимал пиратским способом, и запустил его на огромном экране.
— Вот зрение улучшится, может, поменьше телик себе купишь.
— Слушай, у меня мысль. Сегодня вечером, да? Говорят, когда дрочишь, руки волосатыми становятся, правильно? Ну вот, возьмем театральный клей, ну который мы использовали на деле в Уотертауне, помнишь, подбородки и скулы на него клеили? А сегодня намажем себе руки, порежем парик и волосы на руки наклеим. Завалимся в «Пивную» и помашем ручкой всем тамошним яппи. Потом еще с барменом такими ручонками поздороваемся.
Дуг усмехнулся.
— Ты со своим каталогом пойдешь?
— Да я себе между ног воду налью перед тем, как войти. Типа только что кончил. — Джем изобразил, как входит в бар, подняв руки, выпятив вперед бедра, с широкой ирландской улыбкой во все лицо. — Всем привет!
— Вот! Именно поэтому у нас и нет постоянных девушек.
— Да ладно, и так хорошо. — Джем залихватски прыгнул на зеленый кожаный диван и взял пульт от игровой приставки. — «Медведи»!
Они сыграли в «НХЛ-96» на «Тринитроне» Джема: сначала в простые игры, с ревущими в стереоколонках трибунами, потом наплевали на шайбу и стали гонять игроков по льду, нарываясь на неприятности, щедро раздавая пинки, пока не слетали шлемы, картинка не увеличивалась и игроки не сбрасывали перчатки. И тогда комментатор вопил во все свое компьютерное горло: «ДРАКА!»
И вдруг Джем повернулся к Дугу. Посмотрел на приятеля затуманенными от игрового азарта глазами.
— Как в старые-добрые, дружище! И почему мы так каждый день не режемся, черт возьми!
В конце концов Дугу пришлось обойти высокие колонки, чтобы отлить. Старый кафель на стенах, выложенный в шахматном порядке, рваная занавеска на душевой кабинке, трубы в монтажной пене врезаются в потолок, в его собственную ванную этажом выше — все это казалось нереальным, мерцающим, нечетким. В эту минуту компьютерный каток с его идеально гладким льдом представлялся Дугу куда более реальным, чем дом Джемовой матери.