Город воров
Шрифт:
Банда уже почти не крутилась вокруг базы. Вчера на два часа приезжал Мэглоун в темных очках. Жучок в его машине зафиксировал храп. Кофлин объехал базу ровно один раз, хотя бригада с Жемчужной улицы сообщала о бурной деятельности внутри его дома и снаружи. Элден единственный приезжал сюда пообедать каждый день, даже тогда, когда поменял рабочий фургон, лишив их жучка.
Но больше всего Фроули не давало покоя то, что Макрей словно исчез с лица земли. У базы его не видели несколько дней. «Каприс» не покидал своего места на Жемчужной улице уже неделю. Фроули ринулся в Чарлзтаун,
Он ожидал, что до налета команда будет держаться порознь. Но что-то они очень мало шевелились вокруг цели — особенно учитывая то, что до выходного Элдена оставалось три дня.
Криста Кофлин два раза бросала трубку, когда звонил Макрей. Фроули начал беспокоиться, что переборщил с ней, что она пошла к Макрею поле разговора с Фроули и, возможно, отпугнула его.
Крей стучал карандашом по торпеде в такт техно-музыке. Он читал дело, используя пассажирское кресло вместо стола.
— Взрывчатка, да?
— Предположительно, — ответил Фроули.
— Три выезда с магистрали. Как по заказу.
Фроули кивнул, задумчиво откинулся на стенку фургона. Он сидел молча и неподвижно так долго, что Крей перестал стучать и поднял глаза на агента.
— Вы в хоккей когда-нибудь играли? — спросил его Фроули.
— Шутите, что ли? Конечно! Я вырос на севере Миннесоты, ближе к Виннипегу, чем к Миннеаполису. А вы?
— Бегом занимался. В баскетбол немного играл. Не супер-пупер, больше блефовал. А в хоккее часто блефовать приходится?
— Конечно, постоянно. — Крей водил карандашом по папке, словно хоккейной клюшкой по льду. — Ну вот, скажем, идешь на прорыв. Остался один на один с вратарем. Прешь вперед. Он по центру ворот, опустил клюшку, локти расставил. Замахиваешься на мощный удар и ка-а-ак рубанешь, только до шайбы клюшку не доносишь. А вратарь-то уже дернулся. И обалдел. Тут ты легким движением запястья вбрасываешь мимо его конька. И вся толпа твоих болельщиков взвивается от радости.
Фроули задумчиво кивнул. Через мгновение он распахнул задние дверцы фургона и вышел на обочину дороги. Посмотрел на двойное ограждение инкассаторской базы «Магеллан» и на развилку на эстакаде. На несущиеся в город машины. «И вся толпа твоих болельщиков взвивается от радости».
49. Номер для самоубийц
Тридцать четыре тысячи мест. Умножить на три игры, билетов на которые уже не осталось.
Получается сто тысяч ртов.
Утренние сеансы игры в субботу и воскресенье, куча детишек: бесконечные стаканы колы, пиво, мороженое, и это помимо программок, футболок, бейсболок и сувениров.
Суммируем. Допустим, двадцать пять долларов с носа. Умножить на сто тысяч.
Два с половиной миллиона долларов.
Плюс продажа билетов в день игры, минус монеты — это для ровного счета.
Вычтем долю жадного Ферги — сорок процентов. Разделим на четыре.
Семь минут работы = примерно 400 тысяч долларов.
В воскресенье Дуг выходил из номера всего один раз, около полудня. Обошел стадион по периметру,
Но нет. Он, как водится, поднял трубку, чтобы проверить, работает ли телефон, сходил в приемную еще раз узнать, не оставляли ли ему сообщений, затем быстро возвращался в номер, надеясь, что за время его отсутствия телефон не звонил.
К третьему иннингу Дуг стал делать вид, что вообще не нервничает. Он открыл единственную незамурованную створку окна и прислушался к шуму толпы, доносившемуся с противоположной стороны улицы Ван-Несс. По телевизору показывали игру, звук Дуг убавил. Он ходил из угла в угол. В какой-то момент Дуг увидел на тротуаре патрульную, тут же задернул шторы и стал наблюдать сквозь щелку, как она прошла к закрытым воротам для «скорой», где горела красная лампочка. Патрульная повернула за угол и больше не появлялась. Дуг убеждал себя, что в этом ничего такого не было: женщина-полицейский обходит свой район. А не высматривает его по окнам.
Клэр ни за что не сдала бы его ФБР. Он так запросто предложил ей сообщить о нем, потому что знал: она этого не сделает.
А вот номер в ней сомневался. Стены убогой комнатушки для самоубийц нашептывали, что он открылся ей зря. Дуг отвечал им: «Идите на хер».
Снова и снова он прокручивал в голове разговор в саду. Если бы она остановила его: «Прекрати это. Ради меня». Он остановился бы. Отменил бы дело и уехал без капли сожаления. Слишком далеко все зашло, чтобы из-за последнего дела ставить под угрозу их совместное будущее. Клэр Кизи как раз и была его последним делом. Ей нужно было только прийти к нему прямо сейчас.
Дуг все цеплялся за эту идеальную Клэр, но шли часы, и вера в нее меркла.
Шум и гам за окном заставили его вернуться к щелочке между занавесками и присесть на корточки. Но оказалось, что это всего лишь зрители, выходящие со стадиона после игры. Он встал, чувствуя себя дураком — каковым и был — обошел комнату, минуя телефона. Надвигался вечер.
Около шести Дуг примерил форму перед зеркалом, висевшим на двери в ванной. Сидела она прекрасно. И вместе с короткой стрижкой делала его настоящим полицейским. Хорошо. Слишком хорошо. Отражение говорило, что он совершает большую ошибку.
Дуг снял форму и принялся искать нижнее белье. Может, Клэр забыла, под каким именем он зарегистрировался? Или перепутала гостиницы?
Ему очень хотелось позвонить ей, но это было неправильно. Даже из телефонной будки. Они наверняка прослушивают ее.
Дуг в сотый раз посмотрел в дверной глазок, представляя, как Фроули с полицейским спецназом обложили гостиницу и эвакуируют номер за номером.
Он решил, что плотный ужин должен помочь. Но к тому моменту, когда курьер из «Домино» принес пиццу, Дуг трясся от паранойи: придирчиво осмотрел парня, сунул ему деньги и выставил за дверь. Коробку с пиццей он поставил на телевизор и даже не открыл.