Город влюбленных
Шрифт:
Душевное спокойствие далось ей очень нелегко, и помогли ей очень дорогие психоаналитики. Селия не позволит чему-либо или кому-либо — особенно Малколму Дугласу — стать угрозой будущему, которое она для себя выбрала.
Любовь к Селии Патель навсегда изменила его жизнь. До сих пор так и не стало ясно, плохо это или хорошо.
В любом случае их судьбы были связаны. Почти восемнадцать лет Малколму удавалось сдерживать себя. Но он так и не смог забыть ее, даже когда выступал на другом
Он не мог оторвать от нее глаз, когда она сделала шаг вперед. Ее темные волнистые волосы струились по плечам и спине. Ярко-желтый сарафан облегал ее фигуру. Малколм вспомнил, как когда-то касался этих соблазнительных форм.
В этом самом здании они учились. На этой же сцене он репетировал в школьном хоре. Малколма не волновали смешки и подколки — пока один идиот не сказал что-то неприличное о Селии. Малколм повалил грубияна на пол, за что и был отстранен от занятий на три дня. Ерунда. Ради Селии он был готов на все.
Очевидно, это чувство не улетучилось. Один из его приятелей знал, что за дело должен был вести отец Селии. Один из криминальных авторитетов указал на нее как на возможную мишень. Малколм поставил в известность местные власти, но они не удосужились проверить представленные им доказательства.
Местные власти не любят вмешательства посторонних и предпочитают самостоятельно решать свои дела. Кто-то должен был отреагировать, и, очевидно, этим кем-то станет Малколм. Ничто, абсолютно ничто на свете не помешает ему защитить Селию. Он должен сделать это, чтобы загладить свою вину восемнадцатилетней давности.
Селия открыла дверь рядом со сценой, быстро и напряженно вошла в маленький кабинет, заставленный стеллажами, окружающими крошечный стол. Повсюду валялись всевозможные инструменты: треугольники, ксилофоны, барабаны бонго… Запах бумаги, чернил и кожи смешивался со знакомым миндальным ароматом Селии.
Она обернулась к Малколму, ее волосы нежно взметнулись, и прядь коснулась его запястья.
— Кое-что изменилось, Малколм. Я изменилась, — сказала она прохладным тоном, которого он раньше никогда не слышал.
— Ты не будешь меня ругать за то, что сорвал урок?
— Это было бы некрасиво с моей стороны. — Ее пальцы нервно перебирали струны гавайской гитары, ноты еле слышно наполняли комнату. — Встреча с тобой — огромное событие в их еще только начинающейся жизни.
— Но, очевидно, не для тебя. — Отступив, Малколм засунул руки в карманы, чтобы побороть желание перебирать эти струны вместе с ней.
Он вдруг вспомнил, как они вместе играли на гитаре и пианино, как любовь к музыке сблизила их. Может, он преувеличивает? С тех пор прошло очень много лет.
— Зачем ты приехал? — Ее тонкие пальцы, скользящие
— Ты следишь за моими концертами? — Он пристально посмотрел на нее.
Селия насмешливо фыркнула:
— Весь город следит за каждым твоим движением. Что ты ешь на завтрак. С кем встречаешься. Надо быть глухой и слепой, чтобы не быть в курсе болтовни о чудо-мальчике. Но я не являюсь членом фан-клуба Малколма Дугласа.
— Вот теперь я тебя узнаю. — Он улыбнулся.
Она не улыбнулась в ответ:
— Ты так и не сказал, зачем ты тут?
— Из-за тебя. — По телу эхом прокатилось желание. Черт побери, почему она сейчас еще более чувственная, чем прежде?
— Из-за меня? Не думаю, — холодно произнесла Селия, ее пальцы по-прежнему нежно ласкали струны гитары, она наслаждалась звучанием каждой ноты. — Я занята сегодня вечером. Тебе следовало предупредить меня.
— Ты стала гораздо более спокойной, чем прежде.
На мгновение на ее лице появилось выражение, которое он не смог расшифровать. Она продолжила:
— Тогда я была подростком. Сейчас я взрослый ответственный человек. Так что, если можно, давай побыстрее?
— Ты, может, и не следила за моим расписанием, но я следил за твоим.
Малколм все знал и про звонки с угрозами, и про проколотую покрышку, и про другие угрозы, которых становилось все больше. Он также знал, что отцу она сообщала далеко не все. При мысли об этих угрозах страстный пыл Малколма уступал место все более сильному желанию защитить ее.
— Я знаю, что ты с отличием окончила музыкальный факультет Университета Южного Миссисипи. И после окончания преподаешь здесь.
— Я горжусь своей жизнью, большое спасибо. Ты приехал с запоздалым подарком на окончание? Если нет, то можешь идти и закончить раздачу автографов.
— Тогда давай сразу к делу. — Малколм резко подошел к ней, как бы доказывая себе, что может находиться рядом с Селией и не касаться ее. — Я приехал защитить тебя.
Ее пальцы дернули струну гитары, и, хотя она не собиралась уступать, взгляд все же отвела.
— Хм, а можно поконкретней?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Эти звонки с угрозами, о которых ты говорила. Дело, которым сейчас занимается твой отец. Наркобарон, криминальный авторитет. Догадываешься?
— Мой отец — судья. Он наказывает плохих людей, и они иногда сердятся и угрожают впустую. — Селия снова встретилась с ним взглядом.
Неловкость пропала, на смену ей пришла спокойная отчужденность, так не свойственная той взбалмошной девчонке, которой она когда-то была.
И здесь Селия права. Она не принадлежит Малколму, и он не должен опекать ее, но от этого желание оберегать Селию не уменьшалось.
— Черт возьми, Селия, ты же все понимаешь.
Она сжала губы, затем произнесла: