Город ведьмы
Шрифт:
— Послушай меня, девочка! — из последних сил крикнул Абрам. — Я хочу спасти тебя! И твой брат тоже!
— У меня нет брата! — завизжала Клаудия, и рядом с Абрамом что-то черное, утыканное шипами и иглами. — У меня никого нет!
— Это не так, Клая! Пока есть хоть один человек, любящий тебя, это не так!
Слова замерли на губах Клаудии, и она застыла, вскинув руки для нового заклятия. Пронзительный скрип заполнил все вокруг, разреза воздух и сшивая его заново. У Абрама затряслись руки, а девушка согнулась пополам и завыла от боли, совсем как дикий зверь.
— Нееет! — страшным голосом,
Едва скрип прекратился, она попыталась пробраться к двери, но Абрам схватил ее за плечо уцелевшей рукой.
— Остановись, пока еще не поздно. Верни мне мою дочь.
Девушка замерла и повернула к нему искаженное злобой лицо. Глаза превратились в тлеющие угольки, а рот был будто бы перепачкан кровью. Абрам невольно вздрогнул.
— Ее больше нет, старик. Ее никогда и не было.
Высвободившись из его хватки, она что-то шепнула, и Абрам тяжело осел на пол. По виску струйкой текла кровь. Девушка, даже не оглянувшись, выскользнула из комнаты.
Зарисовка двадцать первая
Лилии
— Твоя память немного изменена, Клод, для твоего же блага. Дело в том, что Клаудия хотела тебя убить.
— Что?
Дик не торопясь расхаживал взад-вперед по площади перед ошалевшим Клодом. Часы на башни ужасно скрипели при каждом движении минутной стрелки, будто механизм только что вспомнил, что его очень давно не смазывали. Люси все еще была без сознания, а парень сидел, выпучив глаза от шока.
— Как это, хотела убить?
Дик остановился и внимательно посмотрел ему в глаза.
— Какое твое первое воспоминание?
Когда-то давно, будто это было в прошлой жизни, Клод как-то хвастался в кругу друзей, что помнит некоторые события едва ли не с первого года жизни. И все охотно верили ему, потому что он всегда отличался феноменальной памятью. Но теперь, в свете последних событий, когда прошлое его оказалось стертым, а будущее туманным, он уже сам не знал, были то воспоминания либо кем-то подложенные картины.
— Откуда мне знать, что эти воспоминания реальны? — сказал он вслух. — Откуда мне знать, что ты говоришь правду?
Дик рассмеялся.
— А ты смышленый парень. Быстро учишься, — он выглядел ужасно довольным собой. — Но не будем отвлекаться. Подумай хорошенько, не торопись. Все ответы в тебе самом.
Клод закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Сквозь темноту проникали какие-то голоса, отрывки мыслей. Вот он видит себя посреди огромного зала в родительском доме. Над ним висит огромная хрустальная люстра на двадцать свечей, которая мелодично позвякивает, стоит проехать какой-нибудь богатой упряжке мимо их дома. В хрустальных подвесках красиво отражается солнечный свет — по времени еще нет и полудня. Солнечный свет льется в окна, а от люстры по потолку рассыпаются радужные блики. Слуги бегают туда-сюда по лестницам, и топот нескольких пар ног создает причудливый ритм, под который блики танцуют как пары на балу, который накануне Клоду удалось подсмотреть.
— Господин, не стойте под этой люстрой, — низкий голос дворецкого прервал мечтания Клода. Невысокий человек в темном сюртуке по привычке подкрутил правый ус и заговорщицки прошептал. — Я слышал, что у ваших соседей точно такая же люстра
Клод в ужасе шарахнулся от него, тотчас живо представляя, как все это великолепие летит с потолка прямо ему на голову.
— Но… Но как она упала? — спросил он, чувствуя, как в горле мгновенно пересохло.
Дворецкий лишь загадочно пожал плечами и пошел к лестнице — докладывать отцу о сегодняшнем приеме. А мальчик все еще стоял в холле и смотрел на люстру, но теперь уже с ужасом. Вместо танцующих пар ему виделись осколки, кровь и ужас. Содрогнувшись, он решил выйти в сад.
Прямо за домом еще лет десять назад была построена оранжерея. Клоду рассказывали, что это было любимое место его матери: она часто возилась здесь с разными редкими цветами или отдыхала в окружении своих питомцев. Но после ее смерти широкие окна заросли изнутри плющом и пылью, крыша прохудилась, и в целом оранжерея нагоняла тоску уже одним своим видом. Но Клоду нравилось бывать здесь: деревья смыкались кронами над тропинкой, ведущей от дома, превращая сад в таинственный лес, в котором есть убежище для тех, кто сможет его найти. А чуть дальше был небольшой пруд с золотыми рыбками, по берегу которого иногда важно прогуливалась пара лебедей.
Из разбитого окна оранжереи плющ выбрался наружу и начал оплетать фасад здания. Теперь она выглядела совсем как лесная пещера, а потому нравилась Клоду еще больше. Но ему нравилось только издали смотреть на нее, сидя на камне около воды, представляя, как он в настоящем лесу охотится на диких зверей, а по вечерам разводит огонь в похожей пещере и рисует на стенах подробности охоты.
Недалеко от него послышался всплеск, будто в воду уронили что-то тяжелое. Клод поднялся и пошел посмотреть — на берегу, кроме него, никого не было. Только в месте падения по воде расходились круги. Клод подошел ближе и заглянул в воду. На него смотрело его собственное лицо. Только волосы были куда длиннее и одежда более потрепанная. Клод наклонился ближе, чтобы рассмотреть себя получше, но тут из воды высунулась рука, схватила его за рубашку и уволокла под воду.
— Ай! — только и успел крикнуть мальчик, как рот тотчас же заполнила вода.
«Отражение» увлекало его все глубже под воду, которая заливала нос, глаза и уши. Воздуха не хватало. Он отчаянно размахивал руками, но лишь уходил все глубже под воду. Он в отчаянии посмотрел на «отражение», которое теперь уже было над ним, и вдруг оказался на поверхности.
Точно так же выныривая из омута воспоминаний, Клод посмотрел на довольного Дика.
— Хочешь сказать, это была она? — спросил он, зная, что Дик видел все то же самое, что и он сам. Тот кивнул. — Но она же спасла меня. Вытащила на поверхность.
— Хотеть и пытаться — разные вещи. Что-то в последний момент помешало ей осуществить задуманное. Но этого было достаточно, чтобы вас разлучить.
— Но почему она так со мной? За что? — Клод схватился за голову. — Что я сделал?
— Интересно, — улыбнулся маг. — Почему ты думаешь, что вызвать негативную реакцию можно только поступком? Чтобы тебя ненавидели не всегда обязательно что-либо делать.
Клод понял, что все это относится к нему и Клаудии. Но он все равно повторил вопрос: