Город убийц
Шрифт:
Позвонил Ройтман.
— Дмитрий, что там у тебя за переполох?
— Видимо, Анри захвачен РАТ.
— Разгильдяи! Я сейчас буду.
«Сейчас» вылилось в час с лишним. Что понятно. От Кириополя быстрее не долетишь. Кастальский с трепетом ждал Ройтмана. Анри как сквозь землю провалился.
Евгений Львович прилетел не один, с подтянутым молодым человеком лет тридцати пяти.
— Знакомьтесь, Дмитрий, — сказал он. — Это Олег Андреевич Головин. Из СБК. Дауров делегирует нам лучшие силы.
Собрались в кабинете Кастальского, том самом, где он проводил беседы.
— Дмитрий Константинович, как шли дела у мсье Вальдо? — спросил Головин. — Как проходила реабилитация?
— Великолепно, —
— У политических не бывает проблем с реабилитацией, — заметил Ройтман. — Так что можно не спрашивать. Интеллект высокий, уголовных понятий нет, связи с уголовным миром тоже, моральные нормы общепринятые. Ну, за исключением мелких деталей, которые и привели сюда. И с которыми уже разобрались в ПЦ. Так что это уголовников надо заставлять работать или учиться. Бывший террорист поступает сразу на два факультета и говорит «спасибо». Получает работу, говорит «спасибо» еще раз и начинает вкалывать. Знаете, в те давние времена, когда труд заключенных использовали в строительстве было замечено, что бригада работает хорошо, только если в ней есть политзэк, иначе — халтура. Так что жалко, что вы нас не балуете, Олег Андреевич, на вес золота контингент, раз два и обчелся.
Головин развел руками.
— Ну, сколько есть, Евгений Львович, не фабриковать же дела!
— Боже упаси.
— Так Анри не мог уйти с ними добровольно?
— Исключено, — сказал Дмитрий. — У нас все записи его разговоров с момента установки импланта. Он всегда отказывался. Послушайте на досуге.
— Но он встречался со своими бывшими командирами…
— Конечно. С согласия императора. Был посредником на переговорах о сдаче.
— Как вы думаете, почему система не сработала. Она должна была поднять тревогу, как только исчез сигнал, ведь так?
— Три системы, — заметил Кастальский. — У нас, в Озерном, и в Кириополе на центральном пульте. И ни одна не сработала. Расследуйте! Это же в вашей компетенции.
Современное расследование занимает часы, иногда дни, в худшем случае недели. Девяносто процентов работы делает компьютер. Рассылает запросы, сравнивает досье, анализирует, ищет по базам данных.
Олегу выделили комнату в гостевом доме, и, оставшись один, он опустился в кресло и задал параметры расследования. Осталось только ждать, рассеянно глядя на сосны за окном. Неплохо живут убийцы. Сам бы не отказался отдохнуть в таком месте пару неделек.
Стоило ли подробнее расспросить психологов? Вряд ли. Да, они хорошо знают своего подопечного, но сейчас не он решает. Если конечно они не ошиблись, и он захвачен, а не сбежал.
Тогда направлений расследования несколько. Во-первых, надо поднять досье бойцов РАТ. Всех, кто не проходил психокоррекцию. Несколько сотен человек. Здесь СБК неплохо поработала до Олега. Досье был полный комплект: генетические карты, истинные и ложные имена, роль в движении, перечень преступлений, где скрывается. Как ни странно, последнее обстоятельство было в большинстве случаев известно. Но снабжено отрезвляющей надписью: «Отказ в экстрадиции». Больше всего отказывали на Махди и, как ни странно, в Республиканском Центральном Союзе. Махди из-за «политической мотивированности», а РЦС из-за «недопустимо жестоких методов психокоррекции». Да что там жестокого! Олег с усмешкой взглянул на золотистые стволы деревьев за окном и вдохнул доносящийся с улицы запах хвои. Впрочем, это же реабилитационка, не ПЦ.
Все отказы старые, времен Анастасии Павловны. Зато буквально в каждом досье свежий запрос. Очень свежий. Самому старому три месяца. Но решений по ним пока нет.
Что
Ого! Результат отрицательный. То есть никто из РАТ за последние две недели не засветился ни на одной из планет империи. Интересно. Призраки они что ли? Святым духом питаются? Хотя, все проще. Прилетели, конечно, на частной яхте, и у них есть сообщник на Кратосе. Вот и второе направление расследования. Олег запросил данные с космодрома для частников. Он кстати ближе Кириополя, под Пальмирой: полчаса лета на гравиплане. Скорее всего, они уже стартовали. Итак, ищем яхты, которые стартовали за последние два часа или готовятся к старту.
Ожило кольцо. Влад, один из оперативников, которых Олег взял с собой на Сосновый.
— В Центре Электронного Мониторинга РЦ система отключена, — сказал Влад. — Охранники спят. Видимо, пьяны, но я, на всякий случай, вызвал врачей. Местных. Через десять минут будут.
— Записи с камер?
— Есть, сейчас будем анализировать.
В ЦЭМ Озерного та же ситуация: полицейские спят, система отключена.
В течение получаса врачи привели в чувство и тех и других. И они начали даватьпоказания. Отличие было в деталях. Сотрудникам ЦЭМ РЦ подсыпали снотворное в чай. Полицейским в Озерном пустили усыпляющий газ. В первом случае исполнитель стал известен сразу: парень из обслуги столовой, охранники его знали. Зовут, Тодор. Покинул остров через десять минут после отключения системы. Генетическая карта известна. Но пока больше нигде не всплыла.
В Озерном хуже: изображение с камер оказалось бесполезным, человек в глубоко надвинутом капюшоне. Можно идентифицировать походку и фигуру, но для поиска этого недостаточно. Полицейские тоже никого не запомнили. Газ пустили через вентиляцию.
В Центре электронного мониторинга полиции Кириополя (ЦЭМПК) система сработала. Потом они битый час безуспешно пытались связаться с Озерным и Сосновым, кинули сообщение Ройтману и Касталькому (они его получили, когда уже сами все знали) и выслали оперативную бригаду, которая прилетела на четверть часа позже Ройтмана с Головиным. Ладно, хоть подмога.
Но вообще дела хреновые. Пресловутый человеческий фактор. Идиотизм, проще говоря. Все ниточки расследования благополучно обрывались.
Пришли результаты запроса по яхтам. Стартовали двенадцать (хорошее число), еще пять на старте. Ну, отбрасываем пока те, что направляются к внутренним планетам империи. Остальные проверяем все. И Олег отправил в СБК запрос на задержание со списком подозрительных яхт.
* * *
Полная тьма.
Открываю глаза, и ничего не меняется. Сети тоже нет. Осязание — единственный способ общения с внешним миром. Трогаю пальцами правой руки безымянный палец левой. Кольца нет, естественно, и я не представляю, где я.
Болит плечо. Терпимо, но болит. Имплант сожгли, конечно. Я чувствую там повязку.
В сознании вспыхивает лицо Ги, мой последний разговор, «пойдем покурим», Дюваль у меня за спиной и боль плече.
РАТ?
Под рукой — белье постели, под головой подушка, есть одеяло. По крайней мере, мой гостеприимный хозяин обеспечил мне минимальный комфорт.
Но где?
Остается ждать.
Я не знаю, сколько времени я смотрел во тьму. Пытался считать: по пульсу, по ударам сердца. Бросил и начал снова.