Город теней
Шрифт:
— У кого брал продукцию? Кто за тобой стоит? — монотонно повторял Кирилл.
А жертва лишь ошалело дергалась.
Попытка одновременно задавать вопросы, повторяя их раз за разом, и искать в сознании ответы вымотала вампира до предела. Уловить ему удалось лишь смутное ощущение, исходящее от каких-то незнакомых людей. Но все же Куперман очень четко произнес название некоей фирмы. Что ж, его следовало запомнить. И заняться разработкой.
Но это будет потом. А пока ему уже давно хотелось насытиться…
И куб темноты, мучивший Аркадия,
С утра Кирилл и вправду выглядел, как алкаш с утра. Ну, не алкаш, конечно, а в меру пьющий человек, которому это чувство меры иной раз изменяет.
Но вместе с сытостью пришло нечто иное — поганое ощущение какой-то безнадежности. Теперь, хладнокровно размышляя над произошедшим, Кирилл понял, что зашел в тупик. Он уже выяснил по телефонному справочнику: компания, о которой упомянул перед смертью Куперман, реально существует, а не являлась плодом фантазии его умирающего мозга. Вполне легальная фирма, вероятно. И это все. Не было почти никаких зацепок, чтобы найти главного гада, разве что ощущения, которым полностью доверять Кирилл еще не научился.
Скользкая штука — ощущения. Это вам не портрет, не паспортные данные.
Перед уходом Кириллу и в самом деле захотелось сдобрить кофе некоторым количеством водки, он даже потянулся к холодильнику. Но его остановил звонок — кто-то неожиданно пожаловал с утра… к нему? Зачем?
Домофон внизу, конечно, поставили, но он не мешал ни сектантам, ни многочисленным рекламным агентам, оповещающим всех подряд об открытии каких-нибудь супер-гипер-мега-маркетов, ни прочей шушере. Даже бомжи, ночевавшие в подъезде, как-то умудрялись обходить эту проблему.
А неделю назад ходили по квартирам продавцы явно некачественной бытовой техники. Бедной полуслепой и помешанной на экономии соседке сверху всучили «утюг и ручной миксер по цене утюга». Миксер, правда, оказался вполне рабочим, благо механический, зато утюг искрил, но греться героически отказывался.
Поставив чашку на стол, Кирилл двинулся к двери…
Глава 14
Деревенский оборотень
Санкт-Петербург, О.С.Б.
Дневник Вадима Кораблева
Работать меня поставили в паре с Бимом. Конечно, на самом-то деле никакой он не Бим, а Леха. С именами тут вообще нечто странное. Если сотрудник родился в Запределье, чаще всего у него шведское или финское имя. (Юхани — исключение, он говорит о себе: «Просто я — самый обыкновенный ингерманландец»).
А Бим — он не совсем питерский, родился в деревеньке где-то под Волосово, работал трактористом, только угодил по окончании отсрочки вместо какой-нибудь танковой части на флот, в родной мой Кронштадт.
Собирался там и остаться, работать на верфи, но совершенно случайно попался на глаза гостившему в яхт-клубе господину Ольховскому, начальнику Светлых.
В результате наш моряк досрочно демобилизовался
Дело в том, что Леха, он же Бим — оборотень. Этому можно бы не удивляться, если бы он был саблезубым кошаком или волком. Но в своем оборотническом состоянии он — самая обыкновенная собака. Да еще и дворняга — здоровенная такая кудлатая беспородная псина.
Редкость, между, прочим, большая. Волки-оборотни в городе и области встречаются, даже лисы и шакалы есть, хоть климат здесь для последних неподходящий. А вот собак давно никто не видел. Так что господин Ольховский, человек мудрый, и решил такое сокровище к рукам сразу прибрать.
Просто почти все оборотни, которые здесь, а не в Запределье родились, существа крайне нервные и с большими закидонами — достаточно на братцев-верволков поглядеть. Тамошние, впрочем, тоже не сахар, Редрик среди них — редкое и приятное исключение.
Известно, что все поголовно оборотни похожи по характеру на свои звериные воплощения. Естественно, что Лешка, как истинный пес, имел характер простецкий, добродушный, и все хорошее долго помнящий. Для работы же в Запределье оборотни куда лучше людей подходят, да и им полезно. Побегают там в истинном облике, зато потом здесь странными снами не мучаются. Так что ему просто судьба была рано или поздно попасть в какую-нибудь магическую организацию — слишком ценный сотрудник.
«Бимом» Леха сам себя прозвал. Когда он только в О. С. Б. появился, над ним верволки стали довольно зло шутить, не реагируя даже на внушения Эйно. То Бобиком обзовут, то Тузиком или Шариком. А еще хуже — сравнения с булгаковским Шариковым.
Понятно, почему так вышло — это ж волки, народ дикий, собак по факту презирающий. Эйно не раз принимался их увещевать — но ведь это бесполезно.
В один прекрасный момент вспомнил Леха любимую с детства печальную книгу и заорал на всю столовую: «Я тебе не Шарик, а Бим, понял!»
Серый и Димон даже смутились, что за ними наблюдалось нечасто.
В «Астре» с почти военной субординацией было Лехе тяжеленько. Оттого он частенько прибегал кофе глотнуть и потрепаться на наш этаж в общую комнату отдыха — ту, которая с камином. Мы с ним и подружились. Я в Кронштадте родился, а он там служил, я в Волосово на картошку ездил два года, а его деревенька от наших бараков в двух верстах.
Сближало и то, что мы оба, считай, новички. Оттого, когда начали подбирать пары для практики, я подошел к Марине и попросил нас поставить вместе, упирая на то, что Бим в О.С.Б. уже третий год. Она улыбнулась Ольховскому, и все как-то само собой уладилось. Вот и шли мы в Запределье по набережной все того же Обводного в сторону Лавры, над которой поднимались в небо гигантские светящиеся столбы цветом от голубого до фиолетового. Такие есть над всеми действующими храмами, но по одному, а над Лаврой всегда стоит целая куча, словно колонны. А иногда между ними играют отсветы, схожие с северным сиянием.