Город Солнца
Шрифт:
Я возвращался в Перу с некоторым смутным чувством цели, стремясь завершить то, что начал давно. Я стоял на краю утеса, оглядываясь через плечо на тропу, по которой поднялся; я был уверен, что тропа сама мне покажет, куда ступать дальше.
И предостережения Антонио, его мелодраматические увещевания отвести глаза от тени под шляпой того неестественного существа в руинах, возможно, были предчувствием этого момента, когда я возвращусь один и буду искать чего-то еще, сжигаемый надеждой, которая выросла из прошлого, искушаемый воспоминаниями о прошлом, которое мы делили с Антонио.
Если бы я не был так чувствителен к собственным фантазиям, я мог бы увидеть и понять, чем была эта встреча в руинах.
Это была жизнь в смерти и смерть в жизни, это она предстала передо мною в ту ночь
Впрочем, это не важно. Моя интерпретация, пусть фантастическая, заставила меня принять решение. Я закончил завтрак, выпил вторую чашку кофе и вышел из кафе. Я ступил в головокружительно яркую, освещенную солнцем Пласа-де-Армас и направился к магазину, где, я знал, продаются карты. Когда испанцы пришли в Перу, они столкнулись с народом и цивилизацией, которые бросали вызов европейскому воображению. Это была империя; ее отцом было Солнце, ее города из камня и золота рождались от Земли и уходили своей плотью в Землю.
И населяли ее люди настолько благородного облика, что римляне по сравнению с ними могли вызвать лишь насмешку. Их кожа сияла бледностью Луны, а жаром Солнца. Одежду они шили из тканей, сделанных из тонкой, как шелк, шерсти и раскрашивали ее самыми яркими цветами Природы и самыми замысловатыми геометрическими узорами. Они украшали себя шкурами огромных рептилий и перьями странных крикливых птиц абсурдной красоты. Они носили кованное золото на груди и в углах. Они населяли землю, равную по площади Испании, Португалии, Франции, Англии и Австро-Венгерской империи вместе взятым; они правили страной из заоблачных городов, с вершин, превосходящих все европейские масштабы; их столица находилась в долине, поднятой над уровнем моря выше, чем любая гора Испании. Они производили свыше ста пищевых продуктов; изобрели систему социальной безопасности; построили мощеные камнем дороги, подвесные мосты и туннели, объединявшие всю империю. Они не делали записей. Они были только quipucamayocs, хранители устной истории и мастера qui-рus — шнурков с навязанными узелками и цветной кодировкой, в которых хранилась документальная информация о событиях прошлого, настоящего и будущего. Поэтому, опустошив империю Детей Солнца, испанцы фактически уничтожили целую культуру. К счастью, несколько испанских летописцев сумели записать многое из того, что видели, и кое-что из того, что слышали, хотя понимали они мало; в их задачу входило описание Конкисты, а не культуры, которую завоеватели безжалостно разрушали. Царская Дорога инков, целая сеть вымощенных камнем путей и магистралей, включала в себя 3250 миль высокогорной дороги от Эквадора до Чили и 2250 миль по перуанскому побережью. Испанский летописец Педро де Сьеса де Леон был, вероятно, первым европейцем, который описал это чудо света в 40-х годах XVI столетия.
«Памяти народа» — так назвал он свой рассказ: «Я сомневаюсь, что где-либо существует памятник, подобный этой магистрали; она проходит через глубокие долины и высокие горы, через снежные громады и болотные трясины, сквозь естественные породы, вдоль бурных рек; местами она идет ровно и гладко, вымощена аккуратно подобранным камнем; в других местах пересекает горные цепи, прорезает скалы, идет по обрывистой кромке речного русла и надолго исчезает в снегах; и везде она чисто убрана, ухожена, на всей своей протяженности оборудована жилыми сооружениями, складами, святилищами Солнца и дорожными столбами.
О, я не знаю, можно ли сказать что-либо подобное об Александре или любом другом властелине мира — соорудили ли они такую дорогу или хотя бы дали средства на закладку? Римская дорога через Испанию и другие, о которых мы читали, не идут ни в какое сравнение с этой дорогой». Эти дороги были нервной системой империи инков.
Испанцы — мореплаватели, они сразу стали строить дороги вдоль побережья; Писарро обосновал столицу в Лиме. В Андах, где дороги часто проходят по горным склонам в тысячах футов над ущельями, которые кажутся бездонными из-за клубящихся в них туманов, Царская Дорога инков была практически бесполезной для испанских лошадей и караванов.
Эта дорога, не известная испанцам, поворачивала к северо-западу в том месте, которое называлось Травяной Равниной, пересекала равнину Цветок Алуллуча и поднималась на высоту около 14000 футов, где находится перевал Мертвой Женщины; дальше следовал спуск в Радужную Долину; еще два дня густых джунглей и высоких горных цепей, мимо храмов, святилищ, наблюдательных постов — и дорога выходила к месту, которое называлось Воротами Солнца.
Этот путь хранился в секрете от испанцев в течение сотен лет; вместе с ним целый регион был заброшен инками и забыт историей. По этому пути можно добраться до места, где Урубамба делает петлю, похожую на крепостной ров, вокруг подножия огромной крутой горы, царящей над долиной. Солнце здесь почти всегда светит сквозь облака, за которыми прячутся окружающие горы.
Там, словно гнездо в седловине между двумя вершинами горы, был город удивительной красоты, орлиное гнездо духовного благородства, где тысячи людей поклонялись Солнцу, Луне и Земле.
Этот путь, который вел от Оллантайтамбо через Мост Радости и Радужную Долину, назывался Царской Дорогой на Мачу Пикчу.
Через полчаса после завтрака в кафе я сидел на фигурной железной скамье на Пласа-де-Армас и рассматривал топографическую карту, выпущенную государственной геологической службой. Тонкие волнистые зеленые линии расходились вокруг крохотных треугольников, которыми были обозначены пики больших гор. Я проследовал вдоль пунктирной кривой, которая обозначала Путь Инков от Корихуайярачина до Мачу Пикчу. Там, на высоте 13860 футов, недалеко от центра карты с крестом, указывающим стороны света, значилась Хуармиху-аньюска, перевал Мертвой Женщины, — тот самый снежный перевал из моих сновидений.
19 апреля, Куско, 11 ч. 30 мин. вечера.
День прошел в беготне за провизией: сушеные фрукты, орехи, арахисовое масло, сухая колбаса и сыр, восемь банок супа. Кофе. Туалетная бумага. В кафе Гарсиласо, через улицу напротив, мне приготовили упаковку с блинами из муки quinoa — похоже на тонкие оладьи из зерна горного амаранта. Еще купил четыре пачки чая с кокой.
У Lanera Анжелины купил еще один свитер и пару альпаковых перчаток. Купил походную печку системы Примус, реликт от какой-то экспедиции 30-х годов; еще работает, хотя помятые медные бока наводят на мысль о падении с большой высоты. Купил шляпу, обычную фетровую, с полями средних размеров и сатиновой лентой.
Через четыре дня будет полнолуние; считается, что наилучшая погода для такой экспедиции бывает в последние дни перед полнолунием.
С двумя флягами, котелком для кипячения воды и рюкзаком, набитым продуктами и одной сменой одежды, я готов к предстоящему нелегкому испытанию. Палатку, спальный мешок и туристские ботинки я привез из Калифорнии. Думаю, все это мне очень пригодится. Возвращаюсь к месту, где я был, дорогой, по которой никогда не ступал. Один. Единственным спутником будет человек, которого я никогда не видел: я сам.
ЧАСТЬ II. ВТОРОЙ
*5*
Итак, я отправился в новое путешествие. Я повернулся спиной ко всему, что, как мне казалось, я искал, и пошел. Я не буду одиноким слишком долго.
20 апреля, День Первый.
День начался в темноте: 6 ч. 15 мин. утра. Поезд третьего класса от Куско до Оллантайтамбо сделал двухминутную остановку на какой-то сельской станции на правом берегу Урубамбы. Этих двух минут было как раз достаточно, чтобы добежать до двери, выбросить рюкзак прямо на насыпь и спрыгнуть самому.