Город слухов
Шрифт:
— Вы хотели меня видеть, мистер Хэтч? — какие бы чувства ни испытывал Билл, голос его звучал враждебно.
— Я пришел к вам, мистер Джейсон, — писклявым, как обычно, голосом ответил Хэтч, — чтобы просить вас вести честную игру.
— Что-то я вас не понимаю, — Билл двинулся к своему креслу.
— Я прочел вашу передовицу, так же, как и весь Рок-Сити, мистер Джейсон, — он указал на лежащую на столе газету. — Что вы со мной сделали?
— А что вы сделали с Аннабелль Винтерс, мистер Хэтч?
Эвери в отчаянии раскинул руки.
— Я только исполнял свой долг, мистер Джейсон! А вы написали... вы написали, что я ответствен
— Вы верите в выдвинутые вами обвинения?
— Я не говорил, что верю в них. Но нет дыма без огня, мистер Джейсон. Вы... вы задали в передовице несколько вопросов, — он поднял со стола экземпляр “Вестника”. Его руки дрожали. — Вам известны не все факты, мистер Джейсон.
— Я готов вас выслушать.
— В ночь аварии я... я был дома. Мне начали звонить родители. Они звонили, звонили и просили меня что-то предпринять. А что я мог? Я... я поехал в полицейский участок. Все, все находились в шоковом состоянии, мистер Джейсон. Я что-то сказал, не придавая этому особого значения, о причине аварии. Но мне всегда казалось ошибочным введение биологии в школьную программу. Эта дисциплина вызывает повышенный интерес к отношениям между полами. Я сказал об этом и в полицейском участке. Я заявил, что, по моему убеждению, благодаря знаниям, полученным на уроках биологии, наши дети носятся по окрестностям в грохочущих автомобилях, пьют и упражняются в сексе. Я сказал тогда и скажу теперь, что ответственность за аварию несет не тот бедолага, что ехал им навстречу, но люди, нарушившие спокойствие детских душ. Это... это не было официальной жалобой, мистер Джейсон. Я просто выразил свое мнение. Я мог бы высказать его вам, на углу улицы. Или кому-то еще, за обеденным столом. Но... в общем, судья Вудлинг и сержант Телицки решили, что в моих словах есть рациональное зерно. Они убеждали меня подать официальную жалобу. И... и я ее подал!
— Там был судья Вудлинг? В полицейском участке?
— Да. Он приехал с места аварии вместе с Гейвигэном, патрульным Гейвигэном. Он был... ну, он был слегка навеселе, как обычно в это время ночи.
— Он был пьян?
— Я... я думаю, что можно сказать и так, мистер Джейсон. Степень опьянения понятие относительное, знаете ли. В таком состоянии он оказывается почти каждый вечер. Об этом всем известно. Полицейские присматривают за ним, когда он едет домой. Выпив, он ведет машину очень осторожно. Никому не причинит вреда.
— Но в тот вечер он напился до такой степени, что Гейвигэну пришлось привезти его с холма Кобба?
— Патрульные машины перекрыли все дороги. Они искали виновника аварии. Гейвигэн подумал, что будет нехорошо, если Сейра задержат за управление автомобилем в нетрезвом виде. Полицейские из других городов не знакомы с привычками судьи. Я хочу сказать, для него это обычное дело.
— Я вижу, что вы хотите сказать. Значит, по совету этого пьяницы вы написали официальную жалобу на мисс Винтерс?
— Телицки не был пьян, — отбивался Хэтч. — Он уговаривал меня более настойчиво, чем судья.
— И той же ночью, поддавшись уговорам садиста-полицейского и пьяного бывшего судьи, как всем известно, ненавидящего мисс Винтерс, вы официально обвинили ее в безнравственности?
— Я... я поторопился. Я был возбужден и... потрясен случившимся. Но потом, потом я понял, что поступил правильно.
— Неужели?
— Когда Бредли Коннорс
Билл закурил.
— Я хочу, чтобы все, сказанное здесь, попало на страницы моей газеты, мистер Хэтч.
— А как же еще? — удивился Эвери. — Я сказал вам чистую правду.
— Понятно. Но я собираюсь задать вам один вопрос, и вы должны знать, что я воспользуюсь вашим ответом так, как сочту нужным.
— Мне нечего скрывать, — взвизгнул Хэтч.
— Коннорс сказал вам, а вы передали полиции его слова о том, что мисс Винтерс поддерживает неестественные отношения с Шарон Джейгер и пыталась... скажем так, соблазнить Коннорса, когда тот пригрозил, что объявит об этом публично.
— Да, — едва слышно ответил Эвери.
— И вы в это поверили?
— Разумеется, поверил! Он был пастором моей церкви, мистер Джейсон!
— Пусть так, — сухо признал Джейсон. — Мой вопрос заключается в следующем, мистер Хэтч. Когда Коннорс рассказал вам эту историю о Аннабелль Винтерс?
Эвери облизал бескровные губы.
— В ночь аварии, написав жалобу, я поехал в молитвенный дом. Меня грызла тревога, мистер Джейсон. Я не знал, прав я или нет.
— Браво, — хмыкнул Билл.
— Я хотел сказать, что, подавая жалобу, я имел в виду биологию как школьную дисциплину. Я не выдвигал обвинений против учителей лично! Я... у меня не было компрометирующих улик. Я возражал против биологии, которая, как мне казалось, развращает наших детей. Но потом... потом я подумал, что моя жалоба может причинить вред репутации учителей. Я разнервничался. Я поехал к Коннорсу за советом. Он... он ободрил меня. Он сказал, что пришла пора решительных действий. А потом раскрыл мне глаза на мисс Винтерс. Вот тогда я окончательно уверовал в то, что поступил правильно.
— Мистер Коннорс пояснил, почему он сам не обнародовал эти “факты”, касающиеся поведения мисс Винтерс?
— Разумеется, — кивнул Эвери. — Из-за Шарон Джейгер. Он полагал, что ее надо любой ценой уберечь от скандала.
— Уберечь?
— Сохранить ее душевный покой, — ответил Эвери. — Мисс Винтерс, говорил Коннорс, не посмеет посягнуть на нее под угрозой разоблачения. Наказание мисс Винтерс, считал он, не стоит скандала, в который будет вовлечена девушка.
К горлу Билла подкатила тошнота.
— И что заставило его передумать?
— Дурное влияние мисс Винтерс, приведшее к гибели детей, не оставило ему другого выхода! — взвизгнул Эвери.
Билл вдавил окурок в стоящую на столе пепельницу.
— То же самое Коннорс рассказал и Сейру Вудлингу?
— Да. Сейр это подтвердил.
— И когда состоялся этот разговор?
— Вероятно, на следующий день. Точно я не знаю. Но наверняка до заседания совета просвещения.
Билл встал.
— И что вы от меня хотите, мистер Хэтч?