Город сестёр

Волков Юрий Григорьевич

Гипертрофировано мускулистое тело, укрывалось за броневыми пластинами. Правда - неплотно прилегающими. Правая лапа заканчивалась чем-то вроде клешни с заострёнными концами, явно колюще-режущими. Левая, оснащённая мощными когтями, свисала ниже колен, иногда касаясь травы.

Монстр шел на задних лапах, похожих на обмускуленные куриные, припадая на одну. На ней, сзади, чуть ниже колена, был выдран большой кусок мяса.

– Господи! Это кто же на "Такое" отважился напасть? Что, бывают твари, ещё страшнее этой?
– подумал Скорый.

Чуть оттянул затвор и убедился что патрон в казённике.

– Ну, в глаз, так в глаз, - пробормотал он.

Открыл оконную створку. Плотно прижал приклад к плечу. Поймал в перекрестие черную точку внутри глазницы. Выдохнул.

– Поехали.

И нажал на спуск. Гулко ахнуло. Загуляло эхо.

Зверюга резко остановилась, дёрнув головой назад. Опустилась не четвереньки, постояла так, покачиваясь, и шумно рухнула набок.

– Всё, что ли?
– Спросил удивлённо Пашка сам себя.

И, со стволом на плече, спустился вниз.

Бабка, бледная как полотно, сказала.

– Так. Сидим, ждём. Сопровождения у него нет. Но даже тяжело раненный он опасен.

Павел подошел к приоткрытому окну, забрал у Короткого АКМ, перещёлкнул на одиночные, приложился и всадил пулю во второй глаз страшилища. Тот даже не дёрнулся.

– Остыл, - торжественно объявил Скорый.

Все долго молчали. Павел ждал какой-то команды, но, так и не дождавшись спросил.

– А их едят?

Бабка сорвалась, и метнулась в туалет.

Шило возмутился - Скорый! Ты, бля, находишься в приличном, мать твою, обществе! Мы тут все - культурные, сука, люди! Это ладно, что ты Новик... Но больше такой хреновины никогда, нигде не спрашивай! Никогда! И нигде!

Скорый удивился.

– А что такого-то. Крокодилов, и тех едят.

Со второго этажа спустилась Беда.

– Ну что? Всё?

– Да, золотце, всё, - успокоил Пашка.

Шило возмущенно открывал и закрывал рот. Слов не находил.

Короткий уточнил.

– Ты понимаешь, что это, - он ткнул за окно, - бывший человек?

До Скорого дошло.

– Да... Ну, ладно... Извините...

Из сортира вернулась зеленоватая Бабка.

Тут Беда посетовала.

– Завтракать остывшим придётся.

Все оценили двусмысленность этой реплики. Особенно Бабка. Она снова умчалась в клозет.

Беда испуганно посмотрела вслед.

– Я что-то не то сказала?

– Да нет. Всё нормально, - лицемерно успокоили её.

– Ну, так пошли, поедим. Пока не совсем остыло.

И они, вдвоём со Скорым, пошли завтракать.

Пашка не чувствовал каких то неудобств от того, что чуть не съел бывшего человека. Охота, она и есть охота. А что трофей - несъедобен... Ну так чего огорчаться?

Сели за стол, ждали остальных.

– Ну чего они?!
– обиделась Беда. Встала, чтобы подогнать опаздывающих.

– Не надо, Машенька. Давай без них начинать. У них там дела. Кушай.

И они заметали картошку с колбасой.

Вот

аппетит тут у всех был отменный. Ели все за троих. Куда только всё уходило - непонятно.

Подтянулись оставшиеся.

Бабка покашляла, положила локти на стол. Тяжко вздохнула.

– Я думала, что только сама умею пошло шутить.

– Да ладно вам, ребята. Ну что вы. Я же не знал. Ну, прости Бабка. Ты же сама понимаешь, что я не со зла. Прости.

– Да ладно, - вздохнула та.
– Жрать-то всё равно хочется. Живот подвело.

И застучала ложкой. Ела и говорила.

– Ты ведь в одну секунду для меня героем стал... С одного выстрела упокоить элиту, и немаленькую, это знаешь ли... А потом такое брякнул, что весь героизм сразу... Мда...

– Да зачем мне этот героизм? Местечко тут у вас... то есть, у нас, страшненькое. Тут главное - выжить. А без героизма, это легче удаётся.

Короткий покивал.

– Это точно.

Закончили завтрак и бабка приказала.

– Пошли добычу потрошить. Кстати, Беда, тебя это тоже касается. Посуду потом помоешь. Пустую кастрюльку возьми.

Вышли во двор. Шило нёс тесак, с локоть. Мачете. Бабка сощурилась. Посмотрела на тушу.

– Да. Готов.

Крепыш Шило подошел к "элите" с затылка и засунул нож между пластин. Скрипнуло железо по кости. Беда поморщилась, отвернулась. Короткий уцепился за затылочную броню и потянул на себя, а Шило подчикивал её снизу, увеличивая площадь разреза.

Отодранную пластину отбросили. Шило полоснул по затылку ещё раз, там, где виднелись две доли нароста, похожего на дольки апельсина.

Бабка ещё раз сказала Беде.

– Смотри, девочка, тебе это может очень пригодиться.

Шило засунул руку в рану и прищурив один глаз что-то там сосредоточенно нащупывал.

Потянул. Вынул горсть серого вещества с контрастными черными и белыми прожилками, высыпал это в подставленную кастрюлю. Полез ещё. И так четыре раза подряд. В конце концов трёхлитровая кастрюлька наполнилась почти доверху.

– Всё, - объявил Шило.
– Пусто. А остальное стерво куда девать будем?

– Переднюю часть взвалим на прицеп. Задница пусть волоком. И отвезём вон туда. Там овражек.
– Предложил Короткий.

Скорый полюбопытствовал, ткнув в кастрюльку.

– А это что?

– Сейчас посмотрим - что там, - ответила Бабка. Распорядилась.

– Давайте, займитесь дохлятиной. А мы с Бедой отсортируем. Ты, Беда, как?

– Вроде нормально...
– Ответила слегка растерянная Маша.
– Я как-то... Не воспринимаю "это", как живое.

И все занялись делом. Каждый своим.

Короткий выгнал машину с прицепом, поставил рядом с трупом.

Они вдвоём с Шилом, закинули тварь грудиной в кузов. Ну и Пашка немного помог. Хотя какой из него помощник этим двум подъёмным кранам.