Город сестёр 2
Шрифт:
С одного деда мстительные доноры успели сдёрнуть противогаз. Он стоял в группе своих товарищей, в ночной пижаме и тапочках, подслеповато щурился в полутьму Улья, освещаемую полусотней фар.
Подошедшая Ванесса спросила у него.
– Сегодня день передачи? Я правильно понимаю, господин Парсон.
– Пошла вон, тварь!
– Старика заколотило от злобы.
– Ты понимаешь, - что ты сделала?! Ты понимаешь, тварь?! Ты уничтожила десятки лет работы! Ненавижу! Ненавижу!!
У деда началась
– Это кто?
– Поинтересовался Короткий.
– Куратор проекта, - ответила Мазур, - главный на этой ферме.
И спросила, не обращаясь конкретно ни к кому.
– Сегодня день передачи?!
Несколько человек покивали.
– Ну и отлично.
Ванесса повернулась и пошла к колонне...
Никто не ожидал от этого старого хмыря, от этого связанного дрища, такой прыти. Он в два прыжка подлетел к Мазур и ударил её в затылок своим лбом.
Ванесса рухнула на землю, не пикнув.
Деда отбросили в строй пленных. Пашка кинулся к лежащей ничком Игле. Перевернул лицом вверх. Положил на неё руки... Ничего не произошло. Он глянул на организм Ванессы через "дар". Грибница погасла! Этот старый придурок разбил споровые мешки у женщины! Зачем только она сняла шлем?!
– Короткий, искусственное дыхание! Рот в рот!
Скорый начал делать массаж сердца. Ничего не помогало. Сердечная мышца начинала сокращаться, делала два-три удара, Ванесса вдыхала всей грудью один раз и всё снова останавливалось. Бабка вкатила в руку Мазур шприц спека. Борьба за жизнь продолжалась минут двадцать. Эти переходы от надежды в отчаяние и обратно, вымотали всю душу.
Короткий просил.
– Скорый, сделай что-нибудь! Ты же можешь!
Пашка отвечал горько.
– Не могу Аркаша! Не могу! Я её не вижу! Не могу! Прости!
В конце-концов, сердце перестало отвечать на Пашкины толчки.
Мазур умерла.
Скорый встал как во сне.
– Всё, Короткий... Всё бесполезно...
Аркаша поднял невидящие глаза. Он сидел на коленях перед телом женщины и раскачивался как маятник.
Все замерли. Никто не произносил ни слова.
Короткий медленно, качаясь как пьяный, встал, вынул из ножен тесак и, с лезвием наголо, пошёл на куратора. Народ от того шарахнулся в стороны. А штаны у старика намокли и от него завоняло дерьмом.
Аркашка подошёл к деду, замахнулся... Парсон выставил руки защитным движением. Обе кисти отлетели, срезанные как бритвой. И Короткий, словно сучки с дерева, начал обрубать у обосравшегося деда конечности. Когда тот перестал вопить и хрипеть, Короткий перешёл к следующему пленнику. Он его обстругал, отчистил от конечностей, как ствол от веток. Перешёл к следующему, но психика у того не выдержала, он грохнулся в обморок. Аркашу это не остановило, и он обработал лежащего без сознания мужика.
Скорый сказал в микрофон.
– Короткий... Хватит...
Короткий удивлённо обернулся, как будто только что осознал - что творит.
Он тяжело дышал и часто сглатывал, сдерживая слёзы. Бабка подошла, обняла безутешного мужика, повела и усадила его в луноход. Но тот тут же вылез, вернулся к Ванессе, поднял её на руки и унёс в пепелац.
Пашка ещё раз пальнул в воздух для привлечения внимания.
– Так! Все уходим в Полис! Заводите моторы и пошли!
Повернулся к Бабке.
– Мила, проведи их через Воскресенки.
Мила, абсолютно спокойно ответила.
– Хорошо, Паша, проведу.
Но вот слёзы... Они катились у неё по щекам, несмотря на внешнее спокойствие. Она обняла Пашку, никого не стесняясь поцеловала его в губы и тихо попросила.
– Паша...
– спазм пережал ей горло...
– Паша, постарайся хоть ты не умереть... Я тебя прошу...
– Всё будет нормально, лапочка моя. Всё будет хорошо... Беги, время поджимает.
Когда караван ушёл, Пашка повернулся к внешникам.
– Ну, теперь с вами, прости Господи.
И отключил всем мозги.
Багги ушла, встав во главе колонны. Остальная техника потянулась за ней.
– Ну что?
– Сказал сам себе Скорый.
– Поехали.
Он установил на фугасе время - одну минуту. Этого достаточно было, чтобы затолкать вагонетку в портал и чтобы там не сразу поняли, в чём дело. Открутил проволоку защитного кожуха на кнопке. Потом поставил два ряда контейнеров, оставив нишу для доступа к панели управления. Сзади к вагонетке подогнал вилочный погрузчик и стал ждать.
Ровно в два часа кольцо портала налилось синевой. Из него выскочил мужик в военной форме. Уставился на Пашку.
– А где остальные?
– Они умерли.
Пашка застрелил посыльного. Откинул крышку кожуха и нажал кнопку. Потом закрыл крышку панели. Банка и банка. Никто сразу-то и не поймёт. Время пошло.
Он завел погрузчик и, разогнав вагонетку, втолкнул её в портал. Сам погрузчик оставил на этой стороне, на ручнике, запечатав им вход в Улей.
Выскочил из-за руля и понёсся в сторону ворот фермы. С такой скоростью он никогда в жизни не бегал. Выжимал из организма всё, что мог.
Выбежав за периметр он завернул за стену, упал на землю и, высунув голову в проём открытых створок, наблюдал. Время подходило.
Наконец, в ангаре с порталом, вспыхнуло так, как будто тысяча ламп вспышек сработала одновременно. Скорый ослеп. Следом раздался хлопок. Пашка, ничего не видя, покатился за стену.
И тут грохнуло. Рвануло так, что лежащего Скорого подкинуло в воздух метра на два, ударило об стену, и снова шмякнуло на землю. Ураганный порыв ветра ударил снаружи в проём ворот и Дугина потащило внутрь фермы. Метров двадцать он кувыркался, задыхаясь и захлёбываясь пылью.