Город самоубийств
Шрифт:
В отличие, от многих, он свое имя запомнил. Даже не знал, почему. И все удивлялись. Имя здесь решало все. И придумать новое было невозможно. Сразу вычисляли, если ты врешь. Есть имя, значит будет работа. Есть имя, значит будет медицинская помощь. Есть имя, значит ты уважаем. Нет имени, вертись, как умеешь.
Поэтому, за родиной он не скучал. Здесь хорошо, и лето круглый год…
Глава 3
Бывают в жизни разные времена. Просыпаешься утром, и кажется, что все хорошо. Столько предстоит свершений, можно горы свернуть. И даже больше. Пьешь любимый кофе, собираешься на работу под любимую музыку. А впереди вся жизнь. И столько еще неизведанного. Так она себя ощущала когда-то. Целостной, настоящей…И жила в свое удовольствие. Любила родной город. У нее была цель, и это ей безумно нравилось. А
А дальше она смутно помнила. Кто-то ее успокаивал и давал воду. Она орала, как сумасшедшая.
– Это муж? – участливо спросил фельдшер скорой помощи.
Нет, не муж. Не успел им стать. Дата свадьбы была назначена. Она опять закричала, ей сделали укол успокоительного. Целовала в мертвые губы, в закрытые глаза. Он единственный родной человек на свете. Как мог уйти так рано?
Последующие недели она помнила плохо. Сидела дома целыми днями, смотрела в одну точку. Хотелось выйти в окно, эта боль никуда не отпускала, от нее некуда деться. Не становилось лучше ни через месяц, ни через год. Она любила его, и никак не хотела отпускать. Ходила почти каждый день на могилу. Сходила с ума, тихо и непримечательно. Искала в каждом прохожем любимые черты, а потом плакала ночами напролет, запивая горе вином. Вообще, алкоголь успокаивал и уносил подальше от всех проблем. И образ Вадима немного стирался из памяти после очередного бокала вина или виски. Конечно поначалу она себя успокаивала тем, что в любой момент сможет взять себя в руки и остановиться. У нее все еще была блеклая цель, но желаний никаких не осталось. Это больше не пугало. Зачем желания, если она одинока в целой вселенной? Мысли о самоубийстве приходили все чаще. Алкоголь затуманивал разум, но боль переставал притуплять. Приходилось напиваться все сильнее, чтобы ничего не чувствовать.
Однажды, девушка и не заметила, как пришла зима. Она сидела на подоконнике и смотрела на улицу. Люди суетились, куда – то бежали, у них были дела, семьи, проблемы. Город Ростов-на-Дону готовился встречать очередной Новый год. Зима в этом году была на удивление, снежная и морозная. Снег медленно падал на землю, укрывая ее белоснежным одеялом. И тогда она так же подумала, что он такой мягкий, как перина у бабушки. Вспомнила бабушку, и зарыдала. «Что бы ни случилось, внученька, никогда не сдавайся. Все плохое, проходит всегда. Мы сами строим свою жизнь». Это были ее слова незадолго до смерти.
– Бабушка, я не хочу больше бороться! Я хочу умереть! – странно, она произнесла эту фразу так четко, и сразу протрезвела. Сознание стало ясным.
Потом глотнула очередную порцию дешевого виски, помахала в ответ мальчику за окном, и отключилась.
Через несколько дней к ней пришел мужчина. Позвонил в дверь, ей открывать вовсе не хотелось, но он был настойчив. С тяжелым сердцем открыла девушка дверь. В костюме, с тростью. Сначала подумала, что судебный пристав пришел выбивать долги за квартиру. Но где вы видели судебного пристава с тростью? – пронеслось у нее в голове. Мужчина улыбнулся, словно прочитав ее мысли.
– Я пришел вам помочь! – без лишних объяснений, начал он.
– Мне нужна помощь?!– ехидно спросила она, убирая волосы со лба. Девушка
– А вы считаете, нет? – сухо спросил мужчина. Поставил трость в углу, сел в кресло и продолжил. – Вы хотите умереть. Вам плохо. Мы помогаем, таким как вы. О, прекратите, я не похоронное бюро и не киллер. Я предлагаю отправиться вам в город Самоубийств. Это райское место, где вы сможете с большим удовольствием распрощаться с жизнью. – Он достал пачку фотографий, и протянул ей. Она покорно взяла фотографии. Тупо уставилась на красивые картинки, в голове было пусто. Потом до нее начал доходить смысл его слов, он швырнула фото и закричала:
– Вон из моей квартиры, придурок!
– Хорошо, я уйду. А ты можешь утопать в алкоголе в своей квартире и молить Бога о смерти. Так и уйдешь из жизни пьянчужкой. Грязной оборванкой. И плевать, что жизнь уготовала тебе другой путь. Вот мой номер, я знаю, ты позвонишь! И тогда мы обязательно поговорим.
Мужик оказался прав. Конечно же она позвонила. Хуже уже не станет. А дальше все пошло, как по сценарию. Она оказалась здесь, такая же одинокая. В холодном захудалом городишке, в этой больнице, где каждый норовил ее упрекнуть, что имени она не помнит. На этой грустной ноте она закончила свой рассказ. Девушке казалось, что Нестор Петрович знает обо всем, слушал он ее ради уважения. Он ее даже не изучал, от этого «доктора» исходили такие мощные вибрации, что псевдо Виктория их еле выдерживала.
– Я понимаю тебя, дитя! Ты сбежала со своей планеты, сбежала от сильной боли. И отсюда пытаешься сбежать. Слишком разрозненная у тебя душа. Твоя сила воет внутри тебя, а ты ее отвергаешь. В конце закончится все печально, я думаю, ты сама это понимаешь. Люди странные существа, они любят страдать. Впрочем, ты вовсе не человек…
Она согласно кивнула. Помнила слова, сказанные ей в кафе, в день приезда.
–Нестор Петрович, я больше так не могу! Научите меня управлять моей силой. – Она робко взглянула на него.
– Я не могу тебя научить по одной простой причине – ты себе не доверяешь, не веришь в свою силу, и в глубине души была бы счастлива, если бы я ее у тебя вообще не было! Невозможно чему-то научить человека, если он этого не хочет! – он был зол. По-настоящему.
– Я хочу! – твердо сказала она, и поразилась своей упертости. Обычно отказ ее ставил на место и заставлял отступать. Но не сейчас!
Нестор Петрович долго смотрел на нее, обдумывая ответ. Он видел девушку насквозь, он знал, что она очень боится. Но сейчас она холодна и спокойна.
– Так и быть, давай попробуем. Зайди в палату номер 22S и посмотри, что лежит в шкатулке, которая стоит на тумбочке.
Она его сначала не поняла, как- то устало посмотрела на доктора и обмякла. Надо всего лишь заглянуть внутрь шкатулки и посмотреть, что там. Не открывая шкатулки. Это задание ей было не по силам.
– Провалишь задание- мы с тобой расстанемся, тебя, кстати сегодня выписывают.
Какая-то тоска навалилась на нее, словно кирпичная стена. Девушка, бледная, как полотно, отправилась в назначенную палату. Решимость снова вспыхнула в груди. Она попробует! Ну и что, если не получится. Но зато в стороне она больше не останется! Шкатулка, оббитая черным бархатом, стояла на тумбочке. Девушка подошла и села рядом. Долго смотрела на нее, закрывала глаза, представляла, что внутри. Но ничего не видела. Просто шкатулку. Долго сидела, чуть не плача. А потом сдалась. Он стоял и ждал ее в коридоре. И все знал заранее. Девушка поджала губы, стараясь скрыть слезы, и прошла мимо него. Слова излишни, она не справилась. Нестор Петрович не держал ее.
На улице по- прежнему шел снег, вперемежку с дождем. Было снова зябко и холодно. И денег совсем не осталось на еду. На маленький пирожок с капустой. Бабуля ей часто пекла пирожки. Больше не сдерживалась псевдо Виктория, она рыдала во весь голос. Чувствовала себя какой-то тряпкой, но ничего не могла с собой поделать. Странно, она в родном городе редко плакала. Старалась быть сильной. Слезы потекли только после его смерти…
Девушка шла за пирожком, обдумывая свое задание. Вокруг была суета, возились люди и скорая помощь. Она пролезла сквозь толпу. На снегу лежал мужчина в одних трусах. Он был без сознания. Врачи со скорой помощи пытались ему помочь. Если это вообще можно было назвать помощью. Они стояли рядом с умирающим и, словно сканировали его на предмет болезни. Лица озадаченные и мрачные. Девушка поняла, что они не понимают его болезни. Она посмотрела на мужчину и что-то почувствовала. В груди неистово запекло и стало тяжело дышать. «Инфаркт»,– пронеслось в голове.