Город призраков
Шрифт:
Я улыбнулся. Вообще, Галка всегда вызывала смех. Ей бы в сказках сниматься, правда, не в роли принцесс, а — незадачливых служанок.
— Но вы только что упомянули, что Ларисе Андреевне лучше было умереть, чем мучаться.
— Конечно, лучше! А как по-вашему? А, кажется я поняла. Вы интересуетесь, как я узнала про ее болезнь. Да когда я сегодня прибежала, тут было такое мертвое царство. Эти двое, ну мой дядечка и Лариса Андреевна, тряслись как в лихорадке. А она все время повторяла: «Я все равно не умру!..» Я и догадалась. И еще спросила: «Неужели и вы больны этим ужасной болезнью? Так много случаев на один маленький городок! Это просто ужасно!» А она посмотрела на меня. Как на дурочку…
Похоже,
— Доктор, а вам не кажется удивительным, что у вас в самом деле слишком уж часты заболевания раком? Действительно, на такой маленький городок….
Ступаков, захлопнул свой чемоданчик. И взглянул на меня сквозь свои толстенные линзы. Слез уже не было. Ему повезло с племянницей.
— Это не удивительно, — сказал он. — Но, извините, молодые люди, мне нужно спешить к пациенту. А если вас интересует этот вопрос, можете обратиться к истории города. Всего доброго.
И все же ему пришлось задержаться еще минут на пять. Чтобы по нашей просьбе вспомнить: в котором часу ушла из дому Лариса Андреевна? Он ответил, что в 13.45. Он точно запомнил это время. Потому что дал ей лекарство. И, как всякий профессионал, посмотрел при этом на часы. Чтобы наметить время следующего приема таблетки. После этого она сразу же и убежала.
Ступаков быстрым шагом покинул дом. А нам пришлось еще ненадолго задержать Галку. Поскольку она могла кое-что нам рассказать.
— Ой, ребятки! Только по-быстрому. Он в таком состоянии. Что за ним нужен глаз да глаз! А то еще не хватало, чтобы и он на себя наложил руки. Он ведь так был влюблен в эту несчастную, — Галка глубоко вздохнула. — Правда безответно. Она его никогда не любила. И знаете, по-моему, она всегда предпочитала Угрюмого. Но это и понятно… Он такой сильный. Ведь правда, в нем есть что-то настоящее, мужское… Женщины от таких без ума…
Мне уже хотелось закрыть ей рот ладонью. Но я предпочел остановить ее болтовню, нежно взяв за руку. Она зарделась. Но болтать действительно прекратила. Похоже, ей понравилось мое целомудренное прикосновение.
— Галка, попробуй-ка вспомнить. Сегодня нам Лариса Андреевна намекнула о каких-то розыгрышах Белки, о каком-то маскараде…
Галка расхохоталась во весь голос. У нее были прекрасные белые зубы.
— Ой, ну вы и смешной! Да с тех пор как Белка появилась в городе, так всегда всякие розыгрыши и устраивала. То в гостинице без спросу появлялась и там очень неприлично себя вела. То… Знаете, мне кажется, она неплохая девушка. Просто все время делает все наоборот. Чтобы позлить всех. Где-то она и права. Здесь народ довольно скучный.
Чтобы не слышать, какой здесь скучный народ, про который я и так уже многое знал. Мне пришлось вновь слегка сжать руку девушки. И рассказать про привидение, которое видела в спальне Лариса Андреевна.
— Ой! Правда? Ничего себе! Вот это да! Неужели опять она так разыгрывает! Так можно и до инфаркта доиграться!
— Что значит опять? Ну же! Что это значит! — я не рассчитал силы и, наверное, слишком сильно сжал руку Галки. Она вскрикнула.
— Ну же, больно ведь, — она надула пухлые губы. — Да все знают про эту историю. Однажды мы собрались в гостинице. Как всегда, поболтать, поиграть в картишки, послушать игру на фоно Полины, дочери мэра. Знаете, она так здорово…
Галка тут же осеклась, заметив мой зверский взгляд.
— Между прочим, это важно! Зря вы так на меня смотрите! Тогда был день рождения Полины. В полумраке она села за рояль и заиграла. И вдруг откуда не возьмись появился ее двойник. Черные длинные волосы, ее розовое платье, ее беленькая шляпка. Этот двойник встал возле рояля и запел. Боже! Что было! Все просто оцепенели. Представляете
Думать тут было нечего. Оставалось только тяжело вздохнуть и отпустить руку Галки.
— Точно — Белка! Ну и шуточки у нее, правда?! После этого случая ее еще больше не взлюбили. И правильно.
В этом я целиком согласен с Галкой. За такие шуточки нужно бить долго. И больно. Я как никогда злился на Белку. Но у меня хватило ума поблагодарить Галку и отпустить ее вслед за Ступаковым.
Вначале я хотел прямиком направиться к Белке и тряхануть ее так, чтобы она наконец созналась во всех своих шуточках. Но Вано меня пресек это мое желание. Решив, что этот вопрос может и подождать. А теперь нам необходимо составить более-менее точный временной график этих странных звонков Ларисы Андреевны. Для чего мы и направились в гостиницу. И отказавшись от назойливых просьб Ли-ли посидеть с ней за чашечкой чая, поднялись в свой номер. День был ужасным. В голове все путалось. А с математикойу меня всегда было не важно, а теперь и подавно. В голове — сплошная каша. Поэтому эти математические задачи стал решать Вано.
— Ну? ты хоть во что-нибудь врубился Ник? — спросил он, развалившись на кровати и подложив руки под голову.
Я последовал его примеру. И даже подумал, что неплохо бы вздремнуть. Но Вано мне этого не позволил.
— Я так и знал, что с часами ты так и не врубился, — с досадой сказал он.
— Почему? Я врубился, что у Угрюмого они отставали на пятнадцать минут. Разве это столь важно?
— Это не просто важно, Ник. Это дает основание для предположения, что нам звонила не Лариса Андреевна. А кто-то другой. Зачем? А затем, чтобы намекнуть, что она хочет и готова покончить с собой. И какой из этого вывод? Ее убили, Ник! Теперь я уверен — ее убили! Но убийца совершил ошибку. Вернее, он не думал ее совершать, но судьба сыграла не в его команде.
И хотя я не был расположен мыслить логически. Потому что моя голова была забита мыслями о Белке. Версию Вано я выслушал с большим интересом.
Мы расстаемся с Ларисой Андреевной приблизительно в час. И она прямиком направляется к Ступакову. Там подтверждаются ее догадки и она точно узнает, что смертельно больна. Доктор дает ей успокоительное и флакон с реланиумом. В 13.45 она уходит. До дома ей идти минут пятнадцать. А если быстрым шагом, то и того меньше. Она собирается срочно нам звонить, чтобы сообщить что-то важное. Скорее всего — по поводу пропавших документов ее мужа. Но у нее дома не работает телефон. И она бежит к Угрюмому. И звонит. Но не в 13.45, как утверждает Угрюмый, а где-то между 14.00 и 14.15. Именно в то время, когда нам звонили от ее имени! Вот почему у нас все это время было занято. Получается, звонили две Ларисы Андреевны одновременно! Но нам звонила не настоящая библиотекарша. Так как Угрюмый — свидетель, что настоящая не дозвонилась.
— Понимаешь, Ник! — глаза Вано горели. Он приподнялся на локтях, глядя на меня. — Хотя для твоих куриных мозгов это и сложно. Но — пойми! И сосредоточься. Убийца не рассчитывал, что она побежит к Угрюмому. Он был уверен, что она будет звонить от себя. А у нас будет все время занято, поскольку убийца намеренно занимал линию. Но случайно телефон библиотекарши в это время был отключен, и она побежала к ближайшему соседу! На наше счастье им оказался Угрюмый!
— Допустим, Вано, — кивнул я. — Но как все четко мог рассчитать преступник? Откуда ему знать, что именно в это время она будет звонить нам?