Город праха
Шрифт:
— Пришел полюбопытствовать, — сказал Магнус, сверкнув кошачьими глазами. — Никогда не видел, как рождаются дети ночи.
Рафаэль посмотрел на Джейса, который стоял в стороне, опираясь на ствол дерева:
— У тебя блистательная компания, нефилим.
— Ты это про себя? — уточнил Джейс, ковыряя землю носком сапога. — Высокомерное заявление.
— Наверное, он про меня, — к всеобщему удивлению, пошутил Алек. — Извините, нервы…
— Ничего страшного, — ободряюще сказал Магнус и хотел было погладить его по плечу, но Алек торопливо шарахнулся
— Что теперь надо делать? — спросила Клэри, зябко ежась.
Она промерзла до костей. Все-таки странная погода для конца лета.
Рафаэль понимающе улыбнулся:
— Во время рождения вампира всегда холодно. Детеныш вытягивает силу из всего живого, что его окружает. Чтобы восстать из могилы, нужно много энергии.
— Зато ты, я смотрю, не мерзнешь, — раздраженно ответила Клэри.
— А я не живой, — пояснил вампир и отошел на шаг от края могилы. — Расступитесь. Вы ему мешаете.
Все поспешно отпрянули в разные стороны. Кто-то крепко схватил Клэри за локоть. Она обернулась и увидела Изабель, бледную как мел.
— Чудовищно… Может, нам стоило просто отпустить его?
— Отпустить? В смысле, дать ему умереть? — Клэри вырвала руку. — Не сомневалась, что ты это скажешь. Тот, кто не такой, как ты, просто не достоин жить.
— Нет, я имела в виду… — начала оправдываться Изабель. И осеклась.
Из-под ног донесся стук — громкий, ритмичный, похожий на сердцебиение самой земли. Утрамбованная почва над могилой вздыбилась и пошла волнами, как поверхность океана. Клэри рухнула на колени. Перед ней возникла трещина и вспучилась холмиком, как муравейник. Из самой середины высунулась рука, судорожно разгребающая землю.
— Саймон! — Клэри вскочила на ноги и рванулась к трещине, но Рафаэль ухватил ее за плечо. — Пусти меня!
— Он должен выбраться самостоятельно, — сказал Рафаэль, не ослабляя хватку. — У нас так принято.
— Это у вас так принято! — крикнула Клэри, вырываясь. — У нас — нет!
Она подбежала к могиле, но тут земля снова вздыбилась, и Клэри упала. Перемазанное в грязи и крови существо, впиваясь черными пальцами во влажную почву, выбралось из цепких объятий могилы, отползло на пару шагов и упало замертво.
— Саймон, — прошептала Клэри.
Это ведь Саймон, не какое-то существо!.. Она вскочила и побежала к нему, оскальзываясь на разрытой земле.
— Клэри! Что ты делаешь?! — закричал Джейс.
Кроссовка провалилась в мягкую почву, и Клэри упала на колени рядом с Саймоном. Он лежал неподвижно, как будто и правда умер. Грязные волосы слиплись, очки слетели, футболка разорвалась, и кожа под ней была запятнана кровью. Клэри осторожно тронула его за плечо:
— Саймон, ты…
От прикосновения Саймон вздрогнул и напрягся, плечо под пальцами Клэри вдруг стало твердым, как сталь.
— …живой? — закончила она.
Саймон распахнул невидящие, безжизненные глаза, с резким воплем перевернулся, кинулся на нее, как атакующая змея, и повалил наземь.
— Саймон! — закричала Клэри.
Его лицо исказилось до неузнаваемости,
…и вдруг кто-то схватил его и отбросил прочь, как перышко. Клэри вскочила, хватая ртом воздух, и встретила мрачный взгляд Рафаэля.
— Я же сказал, не подходи! — Он присел рядом с Саймоном, корчившимся на земле.
— Саймон не узнает меня! — всхлипнула Клэри.
— Он тебя узнал, просто ему все равно. — Рафаэль посмотрел через плечо на Джейса. — Он голоден, нужна кровь.
Бледный Джейс шагнул вперед и молча протянул черный пакет, как подношение. Рафаэль схватил пакет и высыпал из него десяток прозрачных пластиковых упаковок с алой жидкостью. Что-то бормоча, он разодрал одну упаковку острыми ногтями, забрызгав белую рубашку кровью.
Саймон изогнулся и жалобно заскулил. Его глаза закатились, пальцы с обломанными ногтями чертили в земле борозды. Рафаэль пролил несколько капель крови на его лицо.
— Пей, детеныш, пей, — произнес он почти ласково.
Саймон с десяти лет был вегетарианцем. Он пил молоко, только если на упаковке присутствовал значок «экологически чистое». Ему случалось падать в обморок при виде иглы. И вот теперь Саймон жадно выхватил из смуглой руки Рафаэля пакет с кровью, разодрал его зубами, несколькими глотками осушил, отбросил в сторону и снова жалобно взвыл. Рафаэль уже держал наготове второй.
— Не пей слишком быстро, пойдет обратно.
Но Саймон не стал его слушать. Он вскрыл пакет без посторонней помощи и жадно пил, запрокинув голову и прикрыв глаза. Кровь струйками стекала из уголков рта, лилась по шее и крупными каплями падала на руки.
— Сейчас ему не до приличий, — спокойно сказал Рафаэль. — Потом он будет питаться аккуратнее.
Клэри повернулась и, спотыкаясь, побежала прочь. Джейс что-то кричал ей, однако она не слушала, только бежала быстрее и быстрее. На полдороге с холма ее скрутило пополам и мучительно вырвало. Клэри отползла в сторону и упала на землю. Она понимала, что лежит на чьей-то могиле, но ей было все равно. Прижимая горящий лоб к холодной земле, она думала о том, что смерть, пожалуй, еще не самая страшная из бед.
11
Дым и сталь
Отделение интенсивной терапии больницы «Бет-Израиль» напоминало Клэри фотографии Антарктики — потому что казалось таким же чужим и холодным. В нем не было никаких цветов, кроме белого, серого и бледно-голубого. Белые стены палаты, серые трубки вокруг маминой головы, пищащие серые аппараты возле койки, бледно-голубое одеяло. Белое лицо. Единственным ярким пятном горели мамины рыжие волосы, разметавшиеся по белоснежной подушке, как яркий флаг на Южном полюсе.