Город Плененных Душ
Шрифт:
Утром он уже пробовал подняться — нужно было идти к Грому. Как и сейчас — ничего не получилось. Гром, наверное, удивился и порадовался… О, Сет… Майорк потерпел серьезное поражение. Конечно, еще не все кончено, и он припомнит эту спасительную формулу, но когда?..
Маг лихорадочно ворошил в памяти все, что знал прежде. Но снова, как наваждение, перед глазами маячила рука мертвеца, а в мозгу заунывно звенел мотив песни гирканского кочевника. Ругаясь, Майорк попытался отвлечься — напрасно. В голову назойливо лезли эти глупости, будто ничего более важного сейчас для него не существовало. И вдруг… застрявший на одной ноте мотив напомнил ему… третье слово… восьмое…
Боль уходила. Старик, с виду полностью поглощенный магической формулой, внимательно следил за своим состоянием. Вот отпустило суставы, вот мышцы расслабились и налились приятной силой, вот в голове прояснилось… Майорк с некоторое время полежал тихо, прислушиваясь к себе, и, не заметив особенных болей, осторожно поднялся.
Тело стало гибким, как молодое, — маг выпрыгнул из гробницы, широким летящим шагом прошелся по залу и удовлетворенно засмеялся-закаркал. Четыреста лет! И кто бы поверил, посмотрев на него в этот момент, что ему уже четыреста с лишком. Гром удивится и позавидует, конечно…
Сейчас Майорк был полностью готов к обучению. Но сначала нужно решить один не столь важный, но весьма приятный вопрос: в дальней комнате подземелья висит на цепях грязный упрямый кузнец, вот с ним-то и развлечется Майорк перед тем, как идти к Грому. Правда, много крови — фи, маг не выносил кровь, — но на что только не пойдешь ради удовольствия.
Потирая руки в предвкушении забавы, старик взял длинный узкий меч-иглу и направился в подземелье.
— Вен, почему бы тебе не сбегать к Майорку?
— Испортить ему сон, Гром? Приклеить к нему мумию?
— Приклеить мумию? — от неожиданности Гром расхохотался.
— Я тебе рассказывал про нее, помнишь? Я знаю одно смешное заклинание, дедушка научил меня. Старик не успеет оглянуться, как мумия прилипнет к нему, словно муха к забродившей вишне!
— Нет, Вен, — улыбаясь, покачал головой Гром. — Ничего такого я тебя не попрошу. Всего лишь вернись в дом и погляди, что делает Майорк. Он давно должен быть у меня.
— Ты думаешь, он хитрит?
— Не знаю.
— Хорошо, Гром. Я быстро.
Вен влюбленно посмотрел на друга и выбежал из комнаты. «Смышленый малыш», — подумал Гром, чувствуя, как поднимается в груди теплая волна. Маленький китаец незаметно стал ему близким, почти родным. Пройдет еще три-четыре года, и он отведет Вена к Учителю. Честное преданное сердце и ясный ум — вот залог успеха обучения Искусству убивать. А у мальчика есть и то и другое. Из него непременно получится слуга Митры… Так, совсем недавно Гром мечтал отвести к Учителю свою дочь, Иену… Яркое воспоминание внезапно нахлынуло и обожгло душу. Иена… Где она теперь? Что с ней?
Гром нахмурил брови, стараясь не думать больше о дочери. Он не хотел ни на миг усомниться в своей силе и выдержке. Достаточно того, что он был так слаб вначале, сраженный исчезновением девочки. Сейчас все иначе. Он вновь собран, сдержан и независим. Да, независим. Что бы ни думал Майорк, как бы ни надеялся, но его каверза на этот раз не сработала…
Подняв руки ладонь к ладони, Гром расслабился, чуть задержал дыхание и ощутил легкую вибрацию в висках. Начало верное. Несколько мгновений промелькнули слов- но один вздох, ладони стали горячими и — между ними вдруг вспыхнул крошечный
— Гром… — выдохнул за его спиной запыхавшийся Вен. — Я был там.
— Что-то случилось? — спокойно осведомился Гром, явственно ощущая, как взволнован и растерян мальчик.
— Да. Этот старик… этот старик… — Вен всхлипнул и вдруг горько, во весь голос разрыдался.
— Вен…
— Он убил человека! — выкрикнул маленький китаец, с отчаянием глядя на друга. — Я спрятался в подземелье, в углу. Он меня не заметил, потому что был так доволен… Я подумал — чем? И проскользнул в дальнюю комнату… Там… на цепях висел человек… Тот самый… Весь изрезанный и в груди… меч-игла. Старик часто хвастался этим мечом, пугал меня… А теперь… — Вен закрыл лицо руками и заплакал — на этот раз почти беззвучно, но так отчаянно, так горько, что сердце Грома защемило. Он положил ладонь на голову мальчика и крепко прижал его к себе.
— Не надо плакать. Поверь мне, Майорк заплатит за все. И страшно заплатит. Поверь мне…
— Гром… Он идет сюда…
— Как это ни странно, но я действительно иду сюда! — каркающий голос старого мага заставил обоих вздрогнуть. — Ты хорошо притворяешься, маленькая дрянь, — вежливо обратился Майорк к Вену. — А ты, Гром, ты решил провести меня? Напрасно. Наверное, ты мало любишь свою дочь… Не правда ли?
— Скажи мне, где она, Майорк, и я сразу начну учить тебя.
— Наоборот. Сначала ты научишь меня Искусству Убивать, а потом и поговорим о твоей дочери.
— Хорошо. Смотри, — Гром поднял руки, и крошечный светящийся шарик тут же возник меж его ладоней.
Майорк облизнул враз пересохшие губы, заворожено глядя на шарик, но в тот же миг опомнился, усмехнулся.
— Отлично, — пробормотал он, переводя взгляд на слугу Митры, — а что дальше?
Губы Грома дрогнули в улыбке. Он чуть раздвинул ладони, шарик вылетел и — прямо перед лицом мага вспыхнула молния, ударила в пол и словно разбилась — искры разлетелись в разные стороны, камень под ногами в миг раскалился и мутный парок поднялся вверх. Майорк отпрянул. Карие, тусклые, с едва заметным красноватым отливом глаза его заслезились; он достал откуда-то из складок своего черного балахона чистый платок, вытер лицо и вспотевшие руки. Когда он вновь заговорил, голос его заметно дрожал.
— И это все? Негусто.
— Нет, это еще не все.
Слуга Митры повел плечами, приподнял их, и тело его медленно поплыло вверх. Старик, беспрестанно вытирая руки платком, с ужасом и восторгом следил, как отрываются от пола ноги Грома, как без всяких усилий он делает шаг вперед по воздуху, затем следующий шаг, следующий…
— Постой! — нервно выкрикнул Майорк. — Хватит. Ты должен научить меня этому и остальному, что ты там еще умеешь. И давай не терять времени, — последние слова маг произнес властно. Он уже пришел в себя и действительно не хотел терять время. Ему не терпелось испробовать самому все эти чудеса; в тусклых глазах его появился лихорадочный блеск, а руки затряслись и сами собой обратились в вороньи крылья. Майорк с досадой дернул ими, снова обретая свои костлявые длинные руки, и поторопил Грома.