Город пахнет тобою...
Шрифт:
Мои звезды замерли в звездных позах. Билл переменился в лице. Я видел, как рысь прижала уши и оскалилась. Шерсть на загривке встала дыбом, когти тут же обнажились. Фига тебя торкнуло. И не говори, что ты влюбился. Ты любишь единственного человека на свете — свое отражение в зеркале. Ты просто не способен любить никого, кроме себя, не умеешь и не хочешь.
— Ты серьезно решил меня уволить? — нервно захохотала Мари. — Боюсь, это не в твоих силах.
Ох, с кем ты блефуешь, девочка? Со мной? Старым прожженным служителем шоубиза? Выкину тебя на раз-два,
— Если надо, тебя депортируют из страны и въезд в Европу тебе будет заказан, — улыбался ей в лицо.
— Где ты был все эти три недели? — ухмылялась она. — Впрочем, можешь попытаться меня уволить.
Зубки показывает. Да только ты — не Билл. Это он у нас незаменимый. А тебя уберут, и никто не заступится. Так бы сейчас накрыл твою наглую морду ладонью да швырнул на кровать. Ты с кем играть вздумала? Забыла, кто тебе разрешил тут остаться?
— И пытаться не буду. Ты уволена.
— Ну и слава богу, — широко улыбнулась Мария, резко поднимаясь.
Мальчишки загалдели.
— И если ты надеешься на их помощь… — я кивнул на Билла.
Ее взгляд стал холодным и тяжелым. Кажется, Каулитц нашел достойную себя девушку — такая же упрямая, наглая и сильная, со стальным стержнем внутри, который невозможно прогнуть, можно только сломать. Люблю таких. Мари смотрела с вызовом, на губах легкая брезгливая усмешка.
— Спасибо, что облегчил мою жизнь. Ты даже не подозреваешь, какой подарок мне сделал, — бросила спокойно и пошла к двери. Я заметил огромный черный синяк на бедре. Кто это ее так? В аварию попала? На нее напали? Почему я ничего не знаю? Бля, я сейчас с них шкуры поспускаю! Со всех разом!
— Дэвид, — предстал передо мной Том. — Ты не посмеешь.
— Кто мне запретит? — ухмыльнулся я. — Вопрос решенный. За нарушение контракта…
— Какой контракт? — перебил. — Она прекрасно справляется со своими обязанностями.
— Дэвид, мы не на работе сейчас и имеем право на личную жизнь, — встал рядом Георг. — Мы не продавались в круглосуточное рабство.
— Отношения в коллективе… — монотонно протянул я, закуривая.
— Дэвид, это глупо, — бычился Георг. — Мари ведь не тупой синхронист. Она нам всем очень помогает. И тебе в первую очередь. Ты на ней столько денег экономишь. К тому же, кто пишет и правит все статьи? Кто генерит идеи и делает мониторинг по интернету и СМИ? Она высококлассный профессионал.
В спальню заглянул Густав. Кивнул мне. Посмотрел на друзей, оценивая ситуацию. Билл сунул мне под нос блокнот с наспех написанными строчками:
«Мария — моя. Если ты еще раз подойдешь к ней или она скажет, что ты ее опять домогался, я на минуточку забуду, что ты мой продюсер. Она останется рядом со мной в любом случае, хочешь ты того или нет. Дальнейшему обсуждению данный вопрос не подлежит. Точка»
Убедившись, что я прочитал, он показал мне фак и неспешно удалился, сдернув со спинки стула полотенце.
— Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — вышел я из себя.
— Дэвид, ребята вместе уже год. Ты можешь ее уволить, но пытаться разбить их пару бесполезно. Мари будет рядом с ним, — сказал миролюбиво Том.
— К тому же тебе это не выгодно, — подошел Густав. — Так у тебя есть хороший работник, которого ты можешь контролировать как начальник. А если уволишь Мари, то, сам понимаешь, у нее перед тобой никаких обязанностей, никаких договоров и обязательств. Голос на нее уже не повысишь без последствий (знаешь же, наша Маша за словом в карман не полезет), за дверь не выгонишь, потому что раз не начальник, то и не указ больше. Пошлет тебя к черту и дело с концом.
— А самое главное, — подхватил Георг, — Билл теперь сможет всем рассказать, что у него есть девушка. Теперь-то это глупо скрывать, когда все открылось. По крайней мере, это избавит его от слухов, что он гей. Помнишь, вы же предлагали обзавестись ему подружкой? По-моему, Мари — идеальный вариант.
— Да, ладно, Дэйв, что ты завелся-то в самом деле? — Том открыл пачку и вытащил сигарету, прикурил. Протянул всё друзьям. — Разорался: «Уволена! Уволена!» Они действительно вместе уже год и ничего. Ни разу не прокололись.
Георг многозначительно кивнул:
— Ты ее можешь пять раз уволить, она все равно никуда не денется. Тем более, сейчас, когда мы тут такое дело провернули. Да Каулитцы тебе ее из принципа не отдадут. Пф, — фыркнул, — нашел, чем пугать. А терять такого переводчика… Ну, глупо, ей-богу.
— Да и идти против коллектива неразумно, — многозначительно поправил очки Густав.
— Но тебе видней, — обворожительно улыбнулся Том.
— Вы что, шантажируете меня? — возмутился я.
— Да нет, — ухмыльнулся Том. — Оберегаем от неверного шага. Ты пиццу есть будешь? — Почесал пузо. — А то пиво на голодный желудок такая гадость.
— Буду, — неожиданно для себя согласился я. Сел обратно в кресло и тоже закурил. — Где она была три недели?
— Они немного повздорили с братом. Мари свалила в Берлин к друзьям и попала тут в больницу. Мы сами не знали. Насилу нашли, уговорили, вернули.
— Кто еще знает?
— Только мы, Том, Дирк, Саки и Тоби. Билл просил, чтобы Том и Дирк за ней присматривали, когда мы на выезде.
Густав принес холодную пиццу и ледяное пиво.
— Почему мне не сказали? — отпил я из горлышка.
— Ты же громче всех требовал выполнения контракта, — мягко улыбнулся Георг. — Ну и мы тоже не дети как бы… И понимаем… Видим…
— Что вы видите? — резко повернулся к нему.
— Да ты не нервничай, — хихикнул Густав.
— А я не нервничаю. Это Биллу надо нервничать.
— А он не нервничает. Ему нельзя, — отложил Том надкусанный кусок.
Мы рассмеялись.
— У вас пожрать что-нибудь есть кроме этого дерьма? — отпихнул я коробку с отвратительной пиццей.
— Я купил колбаски, кетчуп и яйца, — расправил плечи Густав.