Город ноль
Шрифт:
Прокручивая в голове вчерашнюю ссору, я старался понять ее значение, выделить для нее какую-то ступень. Что это – преддверие конца, сам конец или та стадия брака, когда двое по обоюдному молчаливому согласию начинают жить каждый своей жизнью, вспоминая друг о друге только во время обеда или ужина – передай хлеб; где соль? – или во время финансовых трудностей? Избегая случайных прикосновений и только по ночам случайно задевая друг друга во сне локтем или пяткой.
Меня это не устраивало. Но и жить как ни в чем не бывало, позабыв о той сцене, обо всех словах, о том презрении, с которым она говорила, смотрела на меня, я тоже не мог. Мне предстояло принять какое-то решение, но как понять, куда идти? Я
На улице стояла отличная майская погода. Я вспомнил наши с Марей планы на выходные, сладость последнего примирения, сделал чай и в самом скверном настроении засел за ноутбук. Поделал тесты, скачал для личного развития учебную литературу по детской психологии, а за обедом серфил интернет.
Обновление новости о лихорадочных больных едва заметил среди вороха других статей, занимавших верхние строчки: конкурс «мисс весна» прошел в женской колонии; впервые за всю историю комментарий набрал миллион лайков; на аккаунт «самого щекастого кота» подписалось уже свыше трехсот человек. В то время как мы, люди на планете Земля, оказывается, всю свою жизнь, все свои бесцельно прожитые годы неправильно пользовались зубной пастой.
За минувшие сутки поступило еще четверо с лихорадкой: шестой сотрудник «Академии Код», плюс двое соседей его коллеги, которого забрали вчера с теми же симптомами. Итого уже девять. Анализы крови показали увеличение количества моноцитов – клеток, отвечающих за борьбу с инфекцией, – но что это за инфекция и откуда, медики пока не готовы сказать. После опроса родственников и членов семьи выяснилось, что за три дня до лихорадки больные жаловались на усталость, отсутствие аппетита, кошмары, головокружение, резь в глазах, шум в ушах и сильную головную боль. Типичная картина гриппа, решили они и стали глушить выявленную заразу противовирусными пилюлями и витаминными порошками.
Статья заканчивалась заверениями медиков: разбираемся, устанавливаем, делаем анализы. «Кому это интересно?» – спрашивали в комментариях. В другом случае было бы интересно мне, но я был не в том состоянии.
В четыре часа меня начало колбасить. Делать тесты, да и просто читать уже не мог, не держалось ничего в голове, но нужно было занять себя хоть чем-нибудь, и я без толку болтался по интернету, то и дело поглядывая на часы. Допустим, она выехала в десять. До поселка три часа на машине. Пока приехала, пока занесла сумки, расположилась в «нашей» мансарде и со всеми перездоровалась… Охи и ахи, объятья и поцелуи, прогулка по дому, комплименты и смех, коктейли в исполнении Рубена. В три она должна была вспомнить, что так и не позвонила мужу. Конечно, если в ее голове я все еще приходился ей мужем. Мало ли что успело повариться в ее мозгах за время дороги.
Мне хватило бы одного сообщения. Одного единственного сообщения. «Я доехала». Неужели это так трудно?
Я не знал, куда себя девать. В шесть не выдержал, схватил мобильник, но на вызов никто не ответил. Я названивал и названивал, но после длинных и скучных гудков следовало одно и то же: «Данный номер не отвечает, перезвоните позже». Мне начали мерещиться всяческие ужасы о массовой аварии на трассе. Проклиная себя и свою гордость, едва справляясь с дрожью в пальцах, я набрал Рубена и чуть не закричал, когда мне ответил приветливый голос.
– Игорек, рад слышать! Здорово, что ты позвонил. Я как раз собирался тебя набрать, и тут входящий. Это знак, – засмеялся Рубен. – Мы думаем одинаково.
– Маря приехала?
– Давно уже.
Я с облегчением выдохнул и без сил опустился на диван.
В трубке что-то зашипело. Масло, понял я. Рубен готовит. На заднем плане тренькал бодрый джаз. Перед глазами сразу возник первый этаж особняка с бесконечной
– Хочешь, после ужина подкачу за тобой?
– Нет. Маря сейчас рядом?
– Кажется, она с Анфисой где-то за домом или на втором этаже, точно не скажу. Позвать?
– Думаю, не стоит.
– Точно? Ну, смотри. Ты бы видел их, Игорек! Столько обнимашек и поцелуев, словно их разлучили при рождении, – смеялся Рубен. – Целый день болтали, друг от друга не отлипают. Бросили меня одного, еще ужин на них готовь. Между прочим, сегодня в меню запеченная утка под сливочно-грибным соусом, картофель фри и отличное французское вино. Ну как, еще не потекли слюнки? Скажи только слово, – я даже не стану садиться за стол, сразу махну за тобой. Потом поужинаем вместе, в суровой мужской компании. Что скажешь?
– Планы уже поздно менять.
– Звучит очень пессимистично. Мне это не нравится, – с улыбкой в голосе признался братец. – Никогда ни для чего не поздно, запомни! Или ты беспокоишься, что обратно мы с тобой по темноте поедем? – Рубен постучал о край посуды чем-то деревянным.
– Что ты сейчас делаешь?
– Обжариваю в сотейнике лук и грибы.
– Что за грибы?
– Шампиньоны. Ты же знаешь, – без перехода продолжил Рубен беззаботным голосом человека, привыкшего брать от жизни все и еще маленько, – я вожу аккуратно. Проблемы с дорожной инспекцией мне ни к чему, сам понимаешь, надо ведь имидж поддерживать. Не могу же я биться в судебном зале, как орел, а после этого, виновато поджав хвост, бежать оплачивать штрафы. Это несолидно, согласись.
Соглашусь вот с чем: одному в квартире безумно тоскливо, но его программа не поможет мне развеяться, не наладит мой брак.
– Брось страдать ерундой, – внушал Рубен. – Собирай пожитки, я буду у тебя еще до девяти. Девчонки присмотрят за уткой.
К гадалке не ходи, – я наперед знал все последствия, если приму его любезное приглашение и приеду. Маря не бросится мне на шею, как я посмел бы надеяться, будь чуть моложе и наивнее. Нет, она посмотрит взглядом «я же говорила», который я уже научился предугадывать, а ее улыбка будет сдержанной, извиняющей, совсем как у герцогини на каком-нибудь старинном портрете. Она утвердится в каждом слове, сказанном ею во время ссоры, и будет вести себя как смертельно оскорбленная. Прекрасный вечер и французское вино вернут хорошее настроение и любовь ко всем ближним. За ужином она соизволит ласково коснуться моей руки, взглядом обещая примирение, но магия ее глаз исчезнет, едва мы окажемся вдвоем в машине. Она не станет ругаться в доме Рубена, побоится испортить репутацию безупречной жены. Но после нашего возвращения в семейное гнездышко будет при каждом удобном случае поднимать со дна обломки треклятой ссоры, поминать эти выходные и приписывать мне в вину все, что успела надумать. И мне придется обороняться. Снова оборона, снова окопы… Где подписать, чтобы зажить мирной жизнью? Ах да, я забыл… Для мирной жизни требуется капитуляция.
– Игорек?
– Я тебя слышу. Не надо за мной приезжать.
– И когда мы теперь увидимся? – задал он свой неизменный вопрос, на который я обычно оставлял размытый ответ, ничего не обещающий и, самое главное, не сковывающий меня обязательствами. – Ты же на новую работу выходишь. Там вроде как сменный график, если не ошибаюсь?
– Не ошибаешься.
– И пока ты стажер, тебе не позволят по своему усмотрению клепать выходные.
– Стажировка две недели. Потом составляется новый график с учетом пожеланий всех сотрудников, как новых, так и старых. Работать можно и полдня, и всю смену.