Город Ночи

Кунц Дин Рей

Возница ухватился за уздечку. Мул успокоился, и его отвели к тротуару. Автомобили двинулись дальше.

— Он знает, что мы нацелились на него. Даже если мы уедем из города, Виктор не успокоится, пока не найдет нас, Майкл. Мы постоянно будем в бегах.

— Звучит романтично, — ответил он.

— Давай без этого, — предупредила Карсон. — Розарий Обри был не самым удачным местом, а это еще хуже.

— А вообще для этого будет место?

Какое-то время они ехали молча. Она повернула направо на следующем перекрестке

и только тогда заговорила:

— Возможно. Но только если мы сможем уничтожить Гелиоса до того, как его люди вырвут нам кишки и бросят в Миссисипи.

— Умеешь ты вдохновить мужчину на подвиги.

— А теперь заткнись. Заткнись, и все. Хватит об этом. Если мы начнем вздыхать друг о друге, то не сможем сосредоточиться на деле. А если такое случится, можно считать, что мы мертвы.

— Жаль, что остальной мир не может увидеть твою нежную сторону.

— Я серьезно, Майкл. Не хочу говорить о тебе и обо мне. Мы должны выиграть войну.

— Ладно. Хорошо. Я тебя слышу. Я заткнулся. — Он вздохнул. — У Чемпа Чемпиона три яйца, а я скоро останусь без единого. Они просто усохнут.

— Майкл, — предупредила она.

Он вновь вздохнул и больше ничего не сказал.

Еще через пару кварталов она искоса глянула на него. Такой красавчик. И он это знал.

— Мы должны найти тихое местечко, чтобы осмотреть наше новое оружие и зарядить его и дополнительные обоймы.

— Городской парк, — предложил Майкл. — Поедем по служебной дороге в то место, где два года тому назад мы нашли мертвого бухгалтера.

— Голову парня, которого задушили четками?

— Нет, нет. То был архитектор. Я говорю о парне в ковбойском костюме.

— Ах да, в ковбойском костюме из черной кожи.

— Темно-синей, — поправил ее Майкл.

— Не буду спорить, раз ты так говоришь. В моде ты разбираешься лучше. Тело лежало на обочине служебной дороги.

— Я говорю про то место, где мы нашли не тело, а голову, — уточнил Майкл.

— Мы прошли сосновую рощу.

— А потом мимо нескольких дубов.

— И попали на поляну. Я помню. Действительно подходящее местечко.

— И очень славное. Вдали от троп, по которым бегают трусцой. Там нам никто не помешает.

— Киллер тоже не хотел, чтобы ему мешали.

— Совершенно верно.

— Сколько у нас ушло времени, чтобы выследить его… Четыре недели?

— Чуть больше пяти.

— Ты так классно его подстрелил.

— Рикошет от лезвия его топора, — улыбнулся Майкл.

— Жаль только, что я стояла слишком близко.

— А что, не удалось отчистить мозги?

— Когда я сказала в химчистке, от чего пятна, они и браться не стали. А пиджак был совсем новый.

— Не моя вина. Такой рикошет — Божья работа.

Карсон расслабилась. Так-то лучше. Не то что отвлекающий от дела, нервирующий романтический разговор.

Глава 27

В

секционном зале (белый кафель пола и стен, стол из нержавеющей стали) Виктор, препарируя тело детектива Джонатана Харкера, обнаружил исчезновение пятидесяти фунтов плоти.

Из дыры в торсе свисала грубо оборванная пуповина. Судя по разорванным брюшине и груди, какое-то неизвестное живое существо (назовем его паразитом) сформировалось в теле Харкера, достигло уровня развития, при котором могло существовать независимо от хозяина, и вырвалось наружу, убив при этом Харкера.

Такая версия не могла не вызвать тревоги.

Рипли, который фиксировал на видеокамеру все вскрытия, увиденное просто потрясло.

— Мистер Гелиос, сэр, он родил.

— Это нельзя назвать родами. — В голосе Гелиоса слышалось нескрываемое раздражение.

— Мы не способны к репродукции. — По тону Рипли чувствовалось: сама мысль о том, что Харкер дал кому-то жизнь, — чистое святотатство.

— Это не репродукция, — ответил Виктор. — Это злокачественная опухоль.

— Но, сэр… самодостаточная, мобильная опухоль?

— Я хотел сказать, мутация, — нетерпеливо объяснил Виктор.

В резервуаре сотворения Рипли получил всю информацию по физиологии как Старой, так и Новой расы. Он мог понять эти биологические нюансы.

— Паразитный симбионт спонтанно развился в плоти Харкера, а когда смог существовать самостоятельно… отделился.

Рипли остановил видеосъемку и вытаращился на Виктора, его лицо побледнело. Кустистые брови придавали его лицу выражение изумленности.

Виктор уже не мог вспомнить, почему он решил создать Рипли с такими кустистыми бровями. Теперь они выглядели абсурдно.

— Мистер Гелиос, сэр, вы уж меня простите, но именно этого вы и хотели, возникновения симбионта, который, мутируя, отделился бы от Харкера? Сэр, но для чего?

— Нет, Рипли, разумеется, я этого не планировал. Есть у Старой расы полезная поговорка: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».

— Сэр, простите меня, но вы — конструктор нашей плоти, наш создатель, господин. Как могло произойти с нашей плотью что-то такое, чего вы не понимаете… или не смогли предвидеть?

Теперь уже изумленным выражением лица дело не ограничивалось. Рипли определенно упрекал его.

А Виктор упреков не любил.

— Наука продвигается вперед большими шагами, но иногда делает пару шажочков назад.

— Назад? — Получивший образование в резервуаре сотворения Рипли иной раз с трудом соотносил свои ожидания и реальность. — Наука в общем да, сэр, она иногда движется не в том направлении. Но не вы. Не вы, не Новая раса.

— Главное — помнить, что шаги вперед гораздо шире, чем шажочки назад, и их существенно больше.

— Но это огромный шаг назад, сэр. Я хочу сказать… наша плоть… выходит из-под контроля, не так ли?