Город Ниен
Шрифт:
Купец не соврал. По левую руку выстроились фахверковые дома, обращенные фасадом к Черной реке: такие же точно, какие можно увидеть хоть в Стокгольме, хоть в Париже. Кладка между черными деревянными брусьями и раскосами, образующими каркас домов, была у всех у них побелена известью. Эта улица тоже почему-то патрулировалась солдатами.
По правую руку, на другом берегу реки, возвышался земляной крепостной вал с пушками.
Спустя какие-то пять минут на пути у судна встал мост, соединяющий город и крепость. Теперь по левую руку была рыночная площадь и здание ратуши.
– Прибыли, сударь. – торжественно заявил
Парой минут позже, распрощавшись с забавным попутчиком, Эрик уже шагал по Ниену. В одной руке он держал чемодан с вещами, а в другой – чехол с лютней.
Город оказался невероятно крошечным. Он был буквально зажат между Невой, Черной рекой, болотами и еще одной речкой, берущей начало в болотах.
Дом тети Анны издалека показался Эрику кирпичным. Но подойдя поближе, он понял, что это такой же точно деревянный «сарай», какие он видел с судна на окраине Ниена. Просто расписанный под кирпич. Настоящий кирпичный жилой дом тут, по-видимому, был всего один – Эрик заметил его у самой рыночной площади. И если не считать той улицы с фахверками, что простиралась вдоль Черной реки, весь Ниен был деревянным. И лишь некоторые срубы, подобно дому тети Анны, были изящно раскрашены.
Оказавшись у двери, Эрик заметил, что на ближайшем перекрестке переминаются с ноги на ногу двое солдат с мушкетами и внимательно за ним наблюдают.
Он постучал.
Когда дверь открылась, перед ним появилась толстая женщина и девочка лет семи, у которой… были такие же точно золотисто-рыжие волосы, как и у него самого.
– Эрик, это ты! – радостно прокричала тетя Анна и обхватила его.
Солдаты облегченно вздохнули и отвернулись.
– Это твой двоюродный брат Эрик из Стокгольма, – пояснила она девочке. – Поздоровайся с ним.
Девочка обменялась с Эриком приветствиями.
– Да ты же просто вылитый мой отец, то есть твой дедушка! – Тетя Анна продолжала удивленно рассматривать Эрика. – Одно лицо! Глаза, нос, губы… Те же самые золотистые волосы! А это что у тебя… лютня? О боже, это просто невероятно. Ты бы знал, как мой покойный отец обожал играть на лютне! Он был невероятно музыкальным. У него даже был свой любительский ансамбль, выступали на праздниках… Да это просто чудо, как ты на него похож!
Она снова принялась душить Эрика в объятьях, даже позабыв пригласить гостя войти.
Никогда еще в жизни он не чувствовал себя таким идиотом.
Тайный сын великого государя… Ну как эта дурь могла взбрести ему в голову?
Что за детские фантазии?
День ото дня они раздувались подобно гигантскому мыльному пузырю, и вот, лопнули в одночасье.
Целый рой мыслей пронесся в голове Эрика за секунды.
Смерть родителей в Выборге оставалась весьма странной… Наезд кареты никто толком не расследовал…
Что если родители получали угрозы? Если не от людей государя, то от кого-то еще?
И делились этим с друзьями…
Те наверняка живы и могли бы теперь рассказать!
«Раз уж я в этой дыре, – судорожно соображал Эрик, – где делать абсолютно нечего… Смотаюсь-ка в Выборг, который тут рядом, и всё разузнаю».
– А почему у вас весь город в солдатах? – кивнул он в сторону перекрестка.
– Как, ты еще не знаешь? Неужели тебе никто не сказал?
– Чего не сказал?!
– Бедная Элизабета… такая была красивая девушка, такая
Как показал следующий день, тетя Анна весьма заблуждалась на этот счет.
Глава 2. Новое нападение
На следующее утро, в воскресенье, весь город собрался в церкви.
Располагался храм за городской чертой. Нужно было перейти по деревянному мосту через речку, впадающую в Черную реку, а затем немного прогуляться между полей с ячменем и хмелем до комплекса из трех зданий, окруженных церковной оградой. В комплекс, помимо собственно церкви, входила также школа и дом семьи пастора.
Эрику так толком и не удалось выспаться после долгого путешествия. Тетя Анна допоздна расспрашивала о жизни в Стокгольме и Париже, а сам он от перевозбуждения совершенно не хотел спать. Поэтому этим утром Эрик был похож то ли на лунатика, то ли на слабоумного. Вместе с тетей Анной и ее семьей он добрался до церкви, почти спя на ходу.
И вот теперь, постояв и пооткрывав рот под совместное пение псалмов, он с облегчением уселся на скамейку и стал стремительно проваливаться в сон.
Однако слова священника не дали ему заснуть.
– Братья и сестры! – говорил пастор, театрально жестикулируя в тесной кафедре, которая словно балкон выступала из стены. – Да будет вам известно, что чудовище, лишившее головы несчастную Элизабету Йоханссон, обезврежено и больше не сможет причинить никому вреда!
В церкви наступила гробовая тишина.
Насладившись произведенным впечатлением, священник продолжал:
– Все вы, конечно же, помните старуху Гретту. Она поселилась у нас два года назад и умерла в минувшем апреле. Сколько раз я обращался к бургомистру и вышестоящим властям, чтобы против этой ведьмы – пока она еще была жива и душа ее не отправилась в ад – было начато дело о колдовстве! Но меня не слушали. Более того, меня даже заставили похоронить ее, как и всех добрых христиан Ниена, на церковном кладбище. Хотя любому в городе (да-да, каждому из вас, сидящих здесь!) было известно, что она ведьма.
Народ в церкви стал переглядываться, не понимая, к чему он клонит.
– Но минувшей ночью, – продолжал пастор, – я с помощником в присутствии трех свидетелей раскопал ее могилу, открыл крышку гроба и вот этим вот молотком… – Священник нагнулся, а когда снова показался в своем балкончике, уже держал в руках внушительного размера молот. – …этим самым молотком вбил глубоко в сердце нежити заточенный осиновый кол. Затем стал окроплять тело святой водой, произнося молитву. Как вдруг рука нежити вцепилась мне в ногу! Потеряв равновесие, я свалился прямо на нее.