Город негодяев
Шрифт:
Завернув за угол театра, Конан поднялся по ступенькам и остановился в тени портика, наблюдая за происходящим на Площади.
На противоположном конце, перед резиденцией городского головы, уже собралось множество людей. Сражение еще не началось, однако собравшиеся разбились на группы, разные по размеру. Они кричали друг на друга и воинственно потрясали оружием.
Прямо перед фасадом резиденции Бомбаса плотным отрядом стояли люди Ермака. Должно быть, городской голова подкупил их, чтобы они выступили на его стороне, подумал Конан. Затем киммериец заметил Касперуса и Гилму
На крышах зданий, выходящих на Площадь, толпился народ. Никто не смог побороть соблазна и отказаться от столь редкостного зрелища. "Скоро, – подумал Конан, – эти люди пожалеют о своем неудержимом желании полюбоваться на льющуюся кровь. Как только эти здания загорятся".
Конан приметил еще двух человек, идущих через Площадь со стороны Дыры. Черноволосая женщина и маленький человечек в знакомых Конану странных одеждах. Конану прямо отсюда показалось, что он ощущает запах лилий. Первым заметил их Гилма.
– Эй вы, двое! – крикнул он. – Как вы здесь оказались?
– Нас позвал сюда киммериец. – Альтаира презрительно скривила свои ярко накрашенные губы. – Не сомневаюсь, вас он тоже сюда пригласил.
– Ага, – ухмыльнулся Касперус. – Вот мы и снова вместе. Не хватает только нашего бедного дорогого Асдраса, который, как я понимаю, бежал от страданий этого преходящего мира для вечных радостей жизни иной.
– Ничего, скоро у него там будет большая компания, – проговорил Конан, спускаясь по ступенькам. При звуке его голоса все повернулись к нему.
– А, господин, знаешь ты кто? Ты редкостный прохиндей! – сказал Касперус. – Очевидно, ты надеешься, что мы начнем биться друг с другом за обладание статуей, так?
– Нет, – ответствовал Конан. – Как и договаривались, я отведу вас к ней. А как вы будете разбираться между собой – это уж ваше дело.
– Ну так веди нас, господин, веди! – захихикал Касперус. Конан молча повернулся и пошел в сторону храма Матери Дурги. Остальные последовали за ним. Противоположная сторона Площади вдруг огласилась криками, а затем донесся звон стали.
– Здешние головорезы, похоже, всерьез решили перебить друг друга, – заметил Касперус и вздохнул. – Грустно. Как же мы без них? Нам ведь их так будет не хватать!
Перед ступеньками, ведущими ко входу в храм, Конан остановился.
– Хочу вас предупредить,- сказал Конан, – что там на волю выпущена великая магия. Касперус, если ты, как хвалился, обладаешь кое-какими магическими умениями, знай: тебе они, возможно, пригодятся.
Толстяк заволновался:
– Почему? Что случилось?
– Здешний жрец тоже считает себя магом. Когда я спрятал Скорпиона в храме, заклятия этого мошенника вдруг обрели силу.
– О чем ты тут толкуешь? – спросила Альтаира. – Я же сказала тебе, что никаких магических сил в этой статуе нет!
– Нет? – переспросил,
Когда они вошли, в уши им ударило жуткое завывание. Они осторожно двинулись по направлению к главному залу, откуда струилось зловещее сверхъестественное сияние.
– Митра, сохрани нас! – воскликнул Касперус. – Что здесь происходит?
Замерев, все уставились на чудовищное зрелище. Собравшиеся вокруг колосса аколиты пели и выли. Они теперь даже отдаленно не напоминали людей. Тела их покрылись чешуей и шерстью; виднелись клыки, жвалы, даже щупальца и клешни. Некоторые превратились в нечто совершенно неописуемое. Статуя тоже претерпела метаморфозы и напоминала гигантского черного скорпиона с лицом женщины.
На спине Скорпиона танцевала Оппия, теперь полностью принявшая вид Матери Дурги – но не ту ипостась, где Матерь Дурга была прекрасна и доброжелательна. Нет, это была Матерь Дурга в своей ипостаси Пьющей Кровь и Поедающей Потроха.
Ногами она попирала чудовищное кровавое месиво человеческой плоти. Это все, что осталось от Андоллы.
– Быстро, – заторопился Касперус. – Быстро проведи меня туда, где он занимался своими колдовскими изысканиями.
Лицо толстяка было бледно и покрыто потом.
– Нет! – завизжал Пирис. – Скорпион! Отведи нас к Скорпиону!
– Да! – встряла тут же и Альтаира. – К Скорпиону! Скорпион не имеет к этому отношения. В нем нет никакой магии.
– Я думаю, Касперус дело говорит, – заметил двум прохиндеям Конан. – Мне не хотелось бы, чтобы вся эта жуть, которая тут творится, выплеснулась на улицы города.
– А она скоро вырвется из храма, – проговорил Касперус. – Если я не положу этому конец, нам отсюда живыми не уйти.
Конан быстро повел своих спутников по лестнице, а потом вдоль галереи, опоясывающей храм, а оттуда в нижние покои. Вскоре он нашел помещение, где Андолла хранил свое колдовское барахло. Быстро и уверенно Касперус осмотрел инструменты и лежащие раскрытыми книги.
– Болван! – проговорил он. – Ему удалось собрать довольно могущественные талисманы и древние книги. Только опытный колдун может прикасаться к подобным вещам! Вот что происходит, когда дилетант влезает не в свое дело и берется за магию высшего порядка. – И уверенными движениями, необычайно быстрыми для человека такого тучного сложения, он начал рвать пергаменты с изображениями странных символов. С величайшими предосторожностями он дополнил геометрические фигуры, нарисованные мелом на полу, после чего бросил несколько странных восковых фигурок в жаровню, где они тут же расплавились.
– Вот, – проговорил Касперус. – Это все, что я могу. Теперь идем отсюда!
– Пошли в подвал, – сказал Конан, беря со стола лампу. – Захватите с собой лампы и свечи и идите за мной.
В подвале храма все было тихо. Ничто здесь не напоминало о том хаосе, который творился наверху. Конан подвел своих спутников к каменному цоколю и принялся нажимать потайные камни.
– Большая статуя находится прямо над нами, – сообщил киммериец. – Я думаю, это каким-то образом усилило заклинания Андоллы.