Город Мёртвых
Шрифт:
– Что? Папиру? Да нет, дружище, папиры нет. Это те не к нам. Мы не курим, и вам не советуем, – доходчиво пояснил ему Арес.
Однако фашист оказался настойчивым и явно не удовлетворился таким ответом, он тут же схватился за висящий на боку парабеллум.
– Ihre Papiere! – повторил угрожающе немец.
– Да не кипешуй ты так, рожа нацистская. Не понимаю я по-вашему. Si vis pacem, para bellum. Хочешь мира – готовься к войне! – Арес выложил весь свой скромный запас немецкой разговорной речи и смело шёл на открытый конфликт, видимо
– Слушай, по-моему, он документы хочет, – предположила Аве.
– А, ну так бы и сказал. А то папиру, папиру ему подавай. Ну где я в этой глуши тебе папиросы достану? Короче, паря, усы, лапы и хвост – вот все мои документы. Ты это видел? – Арес-Холмс наглядно продемонстрировал откормленной немецкой роже свой значок шерифа.
Немец внимательно изучил значок, видимо с большим недоверием. Затем он подошёл к висящему рядом допотопному телефону с ручным дисковым номеронабирателем, начал вращать диск, а потом кому-то докладывать, прикрывая трубку рукой. Наверное, чтобы никто не догадался, что он там сливает начальству. Немчура всё что-то выяснял по телефону, из которого за версту слышался треск и потусторонние шумы, периодически недоверчиво поглядывая на Ареса и Аве в костюмах Холмса и Ватсона. Потом он вытянулся в линейку:
– Jawohl, Herr major! – прокричал немец в трубку невидимому собеседнику, – Bitte kommen Sie vorbei.
Это он уже сказал, обращаясь к нашим друзьям, по всей видимости разрешая проход.
– Ну вот так бы сразу! Битте-дритте, фрау мадам, – вежливый Холмс пропустил вперёд даму-Ватсона перед недоумевающим фашистом.
*****
Холмс и Ватсон шли мимо разделочной печи, с интересом разгадывая её ржавые потроха и конструкцию. Она как бы совсем не соответствовала уровню инженерной мысли средневековья, потому что имела в себе зачатки примитивных сервоприводов. Внезапно безумная разделочная машина-печь обрывалась, и сразу за ней друзья обнаружили огромную воронку. Трупотранспортёр заканчивался, а его лента, огибая механизм с нижней стороны, возвращалась к исходной точке. Едущие по ней, уже освобождённые от мешков и одежды трупы, падали куда-то вниз, в трубу трупопровода, похожую на жерло гигантской мясорубки.
– Да, Ватсон… А это ещё интереснее, чем я думал, – воскликнул Холмс, – быстрее, мой друг, нам срочно нужно туда, на другой конец трубы!
– Ой не надо было Вам, Холмс, таблетки неизвестные глотать. Неизвестно чего туда намешали, – с сожалением вздохнул Ватсон, но добровольно-принудительно последовал за своим старшим товарищем.
Холмс же, со свойственным ему энтузиазмом, начал освещать конец комнаты и выискивать выход из неё, чтобы продолжить путь. Как известно, кто ищет тот всегда найдёт, и на пыльной деревянной стене в тусклом свете спичек, он нащупал давно не открывавшуюся ручку двери и незамедлительно за неё потянул. Ручка поддалась. За ней обнаружился узкий проход и старинная лестница, ведущая вниз.
– Вот видите,
– Гениально, Холмс, – покачав головой саркастически сказала Аве.
Детективный дуэт бесстрашно, в свете последних догорающих спичек, начал спуск по иссохшей, трухлявой лестнице, которая того и гляди должна была обвалиться. После того как они преодолели несколько пролётов вниз, лестница всё-таки рухнула, и наши друзья вверх тормашками полетели вместе с её останками вниз. Приземление, конечно, не было мягким. Холмс с Ватсоном больно шлёпнулись на пятые точки в трухлявую гору ветоши. А сверху на них сыпались обломки лестницы.
– Да, Ватсон… На обратном пути мы этой дорогой уже не сможем воспользоваться, – Холмс решил сыграть в капитана Очевидность и зажёг очередную спичку.
Увиденное в тёмном подвале повергло Ватсона и Холмса в шок, а Аве в теле Ватсона ещё и заставило издать высокий бабий крик ужаса. Везде на полу погреба-подвала живым ковром ползали мыши, которые отскочили от вспыхнувшего огонька спички и нюхали воздух, смотря вокруг слепыми глазками. Мыши были повсюду, они живой рекой перемещались, лезли друг на друга, пищали и обнажали острые маленькие зубки. Это было явно какое-то мышиное гнездо. В тёмной глубине погреба притаилась крупная грузная тень какого-то существа, по всей видимости весьма недружелюбного и дюже вонючего. А мягкой ветошью в свете спички оказался толстый слой мышиного помёта, которым был щедро усеян весь пол подвала.
Бесстрашный Холмс поднял заметно трясущуюся руку со спичкой в сторону тёмного существа в углу подвала, его тремор становился всё заметнее с каждым сантиметром открывающегося пространства. Тусклый огонёк выхватил кусочек угла из темноты и осветил находящуюся в нём огромную, размером с волкодава, гигантскую королеву-мышь. Живот гигантской матери-мыши были вздут, видимо она была постоянно беременной, а всё её мерзкое брюхо было усеяно сосками для вскармливания своих мерзких мышиных детёнышей. Явно недовольная светом, гигантская мышь разинула зубастую акулью пасть, сверкнула красными ненавидящими глазками и подняла левую лапу, на которой оказались почти человеческие пальцы. Она указала на Аве и Ареса и издала пронзительный, оглушающий визг. После этого жеста вся мышиная армия, несмотря на свет, как море хлынула в их сторону. Оба товарища по несчастью заметались в испуге от этой страшной картины, не желая быть растерзанными мелкими серыми существами, защищающими свою мать-мышь. Они начали пятиться назад, и когда мышиная армия уж наступала им на носки ботинок, и им приходилось стряхивать её со штанов, Аве и Арес спинами уткнулись в деревянную стену подвала, которая, к их великому счастью, оказалась трухлявой. Пробив её спинами, они вывалились сквозь прогнившую дыру в смежное помещение, оставив в темноте стены сотни красных, ненавидящих мышиных глаз, сожалеющих о сбежавшей добыче.
Конец ознакомительного фрагмента.