Город Мечтающих Книг
Шрифт:
Странно: и впрямь Кипьярд Глендинг. Отрывок из его «Заповеди», если память меня не подводит. Правду сказать, мне больше нравятся его стихи о Востоке и Западе, но на вкус и цвет… Что за странные, однако, карапузы?
— А тебя как зовут? — спросил я третьего. — Ты тоже носишь имя великого писателя?
— Ну, не такое уж оно известное, — застенчиво сказал, выходя из-за кипы бумаги, самый маленький, нежно-розовый гном. — Меня зовут Данцелот Слоготокарь.
Я вздрогнул как от удара кнутом. Имя моего крестного прокатилось по туннелю эхом точно голос
— «Все мы порождение земли, — процитировал малыш, — в прошлом — пыль, в будущем — плесень. В извечном ритме мы безостановочно бредем, но что это — праздничное шествие жизни или погребальное шествие смерти?»
— Данцелот?… — ошарашенно переспросил я, словно он стоял передо мной вживе. Ведь я только что услышал прочитанный без единой запинки отрывок из его книги.
— Слоготокарь, — дополнил малыш. — Писатель из Драконгора. Собственно говоря, ты должен его знать, если ты оттуда…
— Прекрасно его знаю, — прервал я. — Но как так вышло, что ты носишь его имя?
— Мы все носим имена известных писателей! — гордо воскликнул Гольго.
— Я не совсем понимаю…
Троица переглянулась.
— Сейчас? — спросил Гольго.
Остальные кивнули. Потом снова поглядели на меня и хором пропели:
— Спрячь свой ножик, спрячь свой меч,Им тебя не уберечь!Победит в конце концовПлемя страшных книжнецов!Я невольно отступил на шаг. Страшные книжнецы! Жрущие все без разбору циклопы лабиринта! После Тень-Короля — самые страшные обитатели катакомб. Конечно! У них же только один глаз! Циклопы! И сейчас троица этих одноглазых медленно надвигалась на меня.
— Не бойся! — сказал Гольго. — Мы ничего тебе не сделаем.
Легко сказать! Да, конечно, для всеядных циклопов они ростом невелики, но ведь и скорпионы тоже маленькие.
— Это просто наша песенка для охотников за книгами, — объяснил Гольго. — Здесь, внизу, нужно поддерживать дурную репутацию, иначе тебя в два счета прикончат.
— Хорошо, — сказал я, все еще отступая. — Значит, вы страшные книжнецы. Но причем тут имена поэтов?
— Кажется, ребята, нам нужно начать сначала, — сказал Гольго. — Он как будто тугодум.
Остальные кивнули.
— Дело обстоит так, — начал снова Кипьярд. — Каждый книжнец выучивает наизусть собрание сочинений одного большого писателя. Это цель нашей жизни. Мой еще пишет, поэтому я, так сказать, еще не закончен.
— В отличие от меня, — вставил Гольго. — Вот я завершен. Аиганн Гольго фон Фентвег умер девятьсот лет назад. И написал семьдесят два романа, больше трех тысяч стихотворений, четыреста пятьдесят пьес и вообще во всех литературных жанрах оставил по себе кое-что примечательное. Постоянно приходится освежать память. — Он жалостливо вздохнул.
— И я тоже все произведения своего знаю наизусть, — притихнув, сказал Данцелот.
— Невелика премудрость, — пренебрежительно отозвался Кипьярд. —
— Может, он еще что-нибудь напишет, — перешел в оборону Данцелот.
Сердце у меня екнуло.
— Нет, не напишет, — грустно сказал я.
— А ты откуда знаешь?
— Он недавно умер. Он был моим крестным в литературе.
Три книжнеца обменялись растерянными взглядами. Данцелот заплакал, и товарищи попытались его утешить.
— Ну же, ну, — проворчал Гольго. — А мне-то что говорить? Мой писатель уже девять веков как мертв.
— Мы все однажды уйдем в великую тайну, — прошептал Кипьярд. — В Орме мы все едины.
Но Данцелот был безутешен.
— Одна-единственная книга! — рыдал он. — Всего одна!
Нежно поглаживая Данцелота, Гольго и Кипьярд поглядели на меня с печальным укором. Их огромные глазищи влажно блестели, и я тоже не смог сдержать слез. Мгновение спустя мы все рыдали словно наперегонки.
Очень короткая глава, в которой почти ничего происходит
После того как мы немного успокоились, книжнецы отошли на пару шагов в сторону, чтобы о чем-то шепотом посовещаться. Затем они вернулись ко мне.
— Мы решили отвести тебя к себе домой, — сказал Гольго. — Конечно, если ты согласен.
Что я мог возразить на такое предложение? Какая разница, съедят меня эти трое или целая сотня? Не говоря уже о том, что у меня возникли сомнения относительно «страшности» страшных книжнецов.
— Согласен. Далеко идти? — спросил я.
Вместо ответа книжнецы открыли пошире каждый свой глаз и уставились на меня, словно гипнотизируя. Желтый свет в их зрачках чуть запульсировал, а потом они начали гудеть. Больше, мои верные и возлюбленные друзья, в этой главе мне сообщить не о чем. Могу только сказать, что ни с того ни с сего мы — раз! — очутились в другом месте! Понятия не имею, как гномы провернули этот фокус, но мгновение спустя перед нами уже возникли огромные каменные ворота.
Кожаный грот
— Что случилось? — спросил я. Мне хотелось спать, и у меня слегка подкашивались ноги. — Где мы?
— Последствия… э… телепортации, — объяснил Гольго.
— «Со звезд мы пришли, на звезды вернемся. Жизнь — лишь путешествие в неведомое», — процитировал Данцелот.
— Вы сумели перенести себя — и меня — из одного места в другое силой мысли?
— Не кривя душой, можно и так сформулировать, — усмехнулся Гольго, а остальные глупо захихикали. — Пойдем! Сейчас мы вступаем во владения страшных книжнецов.