Город Мечтающих Книг
Шрифт:
— Ну вот. Это была работа, а теперь — удовольствие. Хотите посмотреть мой ассортимент?
— Не откажусь, — ответил я.
Но какой ассортимент он имеет в виду? Свой набор лейденских человечков?
Смайк указал на ящик с книгами.
— Не стесняйтесь! Копайтесь сколько душе угодно! Возможно найдете что-нибудь привлекательное.
Вероятно, так он исподволь давал понять, что в возмещение его бесплатных трудов я должен купить книгу. Возможно, мне удастся отыскать что-нибудь такое, к чему я мог бы изобразить
Червякул сделал вид, будто вообще не обращает на меня внимания. Напевая себе под нос, он разглаживал страницы моей рукописи тяжелым пресс-папье.
Я воззрился на «Кровавую книгу». Невероятно! Это действительно было переплетенное в кожу летучей мыши издание, якобы написанное кровью демонов! Одна из тех книг «Золотого списка», которые пользуются наибольшим спросом. Уникальный экземпляр. Музейная редкость. Стоимость этой книги измерялась не домами, а целыми кварталами города.
— Загляните же внутрь! — посоветовал, посмеиваясь, Смайк.
Дрожащими руками я открыл тяжелый том. Мой взгляд упал на следующую строчку: «Ведьмы всегда стоят среди берез». Не могу объяснить почему, но от этих слов меня обуял такой страх, какого я еще никогда не испытывал. На лбу выступил холодный пот.
Захлопнув книгу, я отложил ее в сторону.
— Любопытно, — еле-еле выдавил я.
— Демонистика не всякого привлекает, — отозвался Смайк. — Мне тоже она кажется слишком мрачной. Сам я эту книгу не читаю, только ей владею. Поищите еще! Возможно, найдете что-нибудь подходящее.
Я поднял из ящика следующую книгу — и снова вздрогнул, прочитав название: «Молчание сирен» графа Ктанту фон Кайномаца, и при том подписанное первоиздание. Да, признаю, тривиальная литература. Но какая! Единственная провальная книга Кайномаца, первый тираж которой весь до одного этого экземпляра был пущен под нож. Вскоре к Кайномацу пришел успех, и стоимость «Сирен» взлетела до небес. Разумеется, потом роман переиздали, но этот экземпляр первого издания с иллюстрациями Верма Тослера стоил целое состояние. Я рискнул открыть заднюю обложку, чтобы посмотреть на цену. Она действительно там значилась: крохотные цифры карандашом в уголке, и от астрономической суммы у меня голова пошла кругом. Я осторожно отложил книгу в сторону.
— Не жалуете тривиальные романы? — спросил Смайк. — М-да, впрочем, они скорее для зеленых юнцов. Взгляните на следующую!
Я достал из ящика еще один тяжелый том.
— Это же «Солнечные хроники»! — тяжело выдохнул я. — Одна из самых дорогих книг на свете!
— Ну да, — усмехнулся Смайк, — и то только потому, что в типографскую краску подмешали толченые алмазы Затмения Луны. С точки зрения литературы, полный мусор. Но при свечах буквы так красиво сверкают.
— Боюсь, мне это не по карману, — сказал я, поднимаясь. Таких сокровищ я еще нигде не видел.
— Вы правы, — согласился Смайк. — Простите мне небольшую шутку. Просто мне хотелось немного похвастаться. Они — маленькие радости моей одинокой профессии. Если бы вы посмотрели дальше, то нашли бы еще семь названий, все из «Золотого списка». К тому же из его верхних строчек.
— Мне советовали познакомиться с вашим ассортиментом. И я не разочаровался.
— М-да, — протянул Смайк, — кое-кто набивает огромные залы тысячами книг и держит орды продавцов. Я предпочитаю работать один. Я — за специализацию. Правду сказать, это самый специализированный букинистический магазин
— Могу я дать вам один совет на дорогу? — спросил Фистомефель Смайк, когда я уже снова стоял на улице. — Подсказку коренного жителя?
— Разумеется.
— Если у вас нет никаких планов, посетите сегодня вечером вот это. — Он протянул мне рукописную карточку.
Приглашение
«От пратона до муменштадских окулистов»
Исторический трубамбоновый концерт на эстраде Книгородского парка
В исполнении трубамбонового оркестра нибелунгов.
Вечер спонсирован Фистомефелем Смайком.
После захода солнца в городском парке.
Вход бесплатный!
Захватите теплый плед или шаль!
— Что это? — спросил я. — Музыкальный вечер?
— Не совсем. Это нечто большее, чем просто исполнение музыкальных пьес. Поверьте, вы не пожалеете. Это поистине изюминка нашей культурной жизни. Не для туристов.
— Честно говоря, я собирался пойти сегодня на литературный вечер. «Каминный час», сами понимаете…
— А… «Каминный час»! — отмахнулся Смайк. — «Каминный час» в Книгороде бывает каждый вечер! Но трубамбоновый оркестр нибелунгов дает концерты не часто. Это поистине событие. Но я вовсе не собираюсь вас уговаривать. Возможно, у вас аллергия на трубамбоновую музыку.
— Не рискну утверждать. Никогда ее раньше не слышал.
— Тогда обязательно пойдите. Это своего рода акустическое приключение. Жаль, что я сам не смогу, — вздохнул Смайк. — Работа… — Он со стоном постучал пальцем по рукописи.
— До свидания, — попрощался я. — Значит, завтра в полдень я снова зайду?
— Да, до завтра! — Махнув еще раз, Смайк тихо запер дверь.
Лишь вернувшись в оживленные кварталы (на сей раз я сделал крюк, чтобы обойти Ядовитый переулок и Кладбище забытых писателей), я заметил кое-что любопытное: переулок Черного Человека завивался спиралью много раз вокруг места, где стоял дом Фистомефеля Смайка. Вероятно, это было самое древнее наземное строение города.
«Каминный час»
«Каминный час». Так называли в Книгороде блаженное вечернее время, приятное завершение торгового и литературного дня. Когда в камин клали толстые поленья и зажигали трубки, когда тяжелое ароматное вино играло в пузатых бокалах, когда начинали свои выступления выдающиеся чтецы, — тогда и наступал «Каминный час». Тогда потрескивали поленья, летели искры, и читальню наполнял золотистый отблеск. Тогда открывали старинные фолианты и еще пахнущие типографской краской новинки, и слушатели придвигались ближе, чтобы послушать что-нибудь, испытанное временем или современное, эссе или новеллу, отрывок из романа или переписки, поэзию или прозу. «Каминный час» — это то время, когда отдыхает тело и воистину просыпается дух, когда оживают литературные персонажи, чтобы затанцевать среди слушателей и чтецов.