Город Масок

Хоффман Мэри

Чиновник посовещался с Родольфо и поднялся.

— Народ Беллеции!—воззвал он.— У нас есть два кандидата. Первый — Франческа Албани, беллецианка по замужеству. Второй — Арианна Гаспарини, беллецианка по рождению. Оба кандидата будут представлены вам.

Ринальдо ди Киммичи встал и обратился к толпе. Речь его была не слишком вдохновляющей. Он не очень готовился, так как считал, что заплатил достаточному числу беллецианцев достаточное количество серебра, чтобы, как он думал, обеспечить, требуемый результат выборов в любой случае. Однако его все равно мучило любопытство по поводу другого

кандидата. В какие это игры играл сенатор? А ведь смерть Герцогини должна была выбить его из колеи.

Редкие хлопки раздались, когда ди Киммичи сел, и гораздо более сильные аплодисменты — когда встал Родольфо.

— Сограждане, — начал он. — мы скорбим вместе, — по толпе разнесся одобрительный ропот. — Мы все потеряли ту, которую любили, ту, кого считали незаменимой многие годы. Кто-то может сказать, что нам не оправиться от этой потери, и в чем-то я с ними согласен. Но когда мы уже отчаялись, у нас появилась новая надежда. В наступившей тьме забрезжили лучи нового рассвета. Герцогиня умерла не бездетной.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Под злым взглядом кузины ди Киммичи прошиб пот. Когда Родольфо продолжил, толпа затихла, жадно ловя каждое его слово.

— Эта молодая девушка, еще не достигшая шестнадцатилетия, уже доказала, что была рождена в Беллеции,чтобы опровергнуть обвинение в государственной измене специально сфабрикованное против нее. Присутствующая здесь синьора Ландини поклялась в Совете, что приняла роды у беллецианской дворянки и отвезла ее дочь Арианну, на Торроне в семью Гаспарини, которые удочерили ее. Теперь она расскажет вам продолжение истории.

Пожилая акушерка со страхом взглянула в толпу, увеличивавшуюся каждую минуту и уже заполнившую всю площадь.

— Матерью девочки была Герцогиня Беллеции. Я приняла роды в этом палаццо, — сказала она, указывая на дворец, — и сразу после этого отвезла ребенка к сестре Герцогини, Валерии Гаспарини, жившей на Торроне. Эта юная девушка, рожденная почти шестнадцать лет назад, — настоящая дочь Герцогини!

Толпа взорвалась. Не важно, что их Герцогиня оказалась немного не такой, какой они ее считали, не важно, что ребенка скрывали, главное, что сейчас Арианна стояла на платформе с высоко поднятой головой, ее фигура так напоминала фигуру матери, ее фиалковые глаза смотрели в толпу — она была избранницей каждого настоящего беллецианца.

Они не слишком внимательно выслушали, как Родольфо объяснил, что в случае ее избрания будет выполнять роль регента. Люди начали подходить к столу, выкрикивая свое имя и беря черные камни из корзины. Некоторые бросали серебряные монеты в ди Киммичи —к великому его смущению.

В полдень пришлось посылать за дополнительными черными камнями, тогда как корзина с белыми осталась нетронутой. Перед Ринальдо ди Киммичи росла горка серебряных монет, которую он изо всех сил старался не замечать. Когда кандидаты шли в Зал Совета для формального подсчета голосов, его кузина Франческа прошипела ему: «Я требую развода!»

На площади перед платформой лежала нетронутая куча серебра. Никто в Беллеции не хотел напоминания о том, что они могла проголосовать за кого-то, кроме дочери их Герцогини.

Когда

Энрико тихо собирал серебро, над палаццо разнесся крик: «Да здравствует Беллеция!», «Да здравствует Герцогиня!» — у города вновь был правитель.

Глава 19

МЕЖДУ МИРАМИ

Когда Люсьен узнал результаты выборов, он подбросил шапку высоко в воздух и начал радостно кричать вместе с остальной толпой. Они с Детриджем стояли рядом с дворцом Герцогини и вдвоем со старым страваганте кричали: «Да здравствует Герцогиня!», пока не охрипли. Лючиано напрочь забыл про свой рак.

Они никак не могли пробиться к своим друзьям через толпу, собравшуюся во внутреннем дворе.

Родольфо и Арианна вошли во дворец через большие дубовые двери , на самом верху мраморной лестницы и пропали из виду. Ди Киммичи и его взбешенная кузина протискивались сквозь толпу в их сторону. Увидев их приближение, Люсьен отвел Детриджа на Пьяцца, где начинался импровизированный праздник.

Уже были установлены деревянные столы, на площадь катили бочки с элем и ручные тележки, наполненные сыром, огромными копчеными окороками и буханками плоского беллецианского хлеба размером с колесо. Город готовился к празднованию выборов Герцогини без энтузиазма, а теперь, когда результат превзошел все их ожидания, люди поспешили отметить это как следует.

— Давай выпьем за здоровье новой Герцогини! — воскликнул переполненный радостью Детридж и повел Люсьена через площадь к одному из столов, где продавали в деревянных кружках. Люсьен сделал маленький слотов водянистого кислого пива и скривился. Оно и близко не было похоже на прозекко, но Детридж осушил свою кружку с явным удовольствием и пошел за добавкой. Он провозглашал такое множество тостов, что вскоре кружка Люсьена опустела, и он почувствовал, что площадь под ним утратила свою неподвижность.

— Ой! Держитесь, держитесь молодой человек! — смеясь, сказал елизаветинец. — Похоже, что вы не понимаете, как вам повезло! Позвольте мне помочь вам в этом.

Счастливый Люсьен смотрел, как Детридж пробирается сквозь толпу к прилавку с едой. Он чувствовал себя полностью удовлетворенным — Арианну выбрали Герцогиней и это означало начало новых, еще более захватывающих приключений. И хотя он все еще не был уверен в своем будущем ни в одном из миров, в этот момент он был счастлив просто присутствовать здесь.

Люсьен был среди друзей и собирался отпраздновать выборы, как настоящий беллецианец.

Он не заметил, как человек из толпы схватил его за руку — все беллецианцы сейчас жали друг другу руки и обнимались, но этот человек потащил его прочь с площади, и, когда Детридж вернулся, Люсьена уже нигде не было видно.

* * *

Сильвия устроила собственный маленький праздник прямо в саду Леоноры. Две женщины пили вино у фонтана.

— Ты же не пропустишь весь этот пышный праздник?— спросила ее Леонора, прислушиваясь к звукам пиршества, доносившимся со стороны площади.