Город маленький [СИ]

Шакун Вадим Григорьевич

В терминологии я тоже не силен.

— Ты что имеешь в виду? — озадаченно поинтересовался Михаил.

— Ну, допустим, чтобы программа у меня работала и сама без моего ведома меняла, ну… Например, обои.

— Это ты у Генки спроси из «Городища», — хохотнул Степка. — У них там недавно такая хреновина с этими обоями произошла. Его козел этот, Карасев, чуть не уволил.

— Да все можно, — рассудительно сказал Жорка. Он как и я пил «единичку». — Умеючи можно.

Конфиденциальность, черт возьми! Господи, ну я, с моим–то опытом,

как мог поверить в то, что событие произошедшее в какой–нибудь городской газете можно сохранить в тайне.

— Давайте еще по одной, — с горя предложил я.

— Мужики, а давайте лучше по водке, — не согласился Степка. — Ко мне на работу зайдем. По стопарику выпьем. Согреемся.

Но остальные проголосовали за пиво и Степану пришлось подчиниться.

— Слушай, а где твоя собака? — поинтересовался Жора, когда мы с Михаилом сдав опустевшую тару принесли еще по бутылке пива.

— Дома сидит, — снова пришлось соврать мне. — Я же не надолго выскочил, только вас проведать.

Зубы мои клацнули. Кажется, и правда начинаю замерзать. Знала бы Варька, какую ангину я рискую подхватить во имя общего дела, выписала бы мне премию.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Расставшись с джентльменами, я сразу же устремился к районке. Во–первых, выпитое пиво уже давало о себе знать, во–вторых — хотелось навести кое–какие справки.

— Привет!

— Привет, — особа с которой я столкнулся оказалась Милкой Шевцовой. Вместе мы когда–то начинали делать «желтушку» и, не будь ее хозяин беспросветным жлобом, я бы работал в той газете до сих пор. Я и сегодня считаю, что Милка — женщина бальзаковского возраста с мальчишеской челкой — лучший городской журналист по части криминальной хроники. Или, по–крайней мере, могла бы быть таковым, если бы ей как следует платили.

— В поисках жареных фактов? — понимающе подмигнул я Милке.

— Из ОВД возвращаюсь. Полчаса у Дрожко просидела. Коньячком угостил.

— Что новенького–то?

— Знаешь, такая барышня передо мной из кабинета вышла. Словами не передать. Фигурка, прическа. Костюмчик тысяч, наверное, за двадцать. Косметика — мама моя дорогая! А туфли… — Милка мечтательно закатила глаза. — Я захожу, подкалываю: «Ну, — говорю, — товарищ полковник, вы себе и кралю отхватили. При вашей зарплате ее не одеть». А он рукой машет, на дверь косится. «Племянница нашего генерала," — говорит.

— Какого еще генерала? — ошалело спросил я, сразу сообразив, кем была незнакомая Милке посетительница начальника ОВД.

— Ну, Витя, как это какого! Областного, которого год назад назначили. Тогда еще все менты в панике были — его к нам из отдела по борьбе с коррупцией перевели.

Все–таки, сходить пивца на бульваре хлебнуть — дело полезное: такие вещи иногда узнаешь о своих знакомых.

— А ты о призраке Матвеевой, слышал? — зловеще понизив голос спросила Милка на прощание.

— О ком? — сознаюсь, что в этот

момент мне стало не по себе.

— На компьютерах в «Городище» призрак Матвеевой постоянно появляется. Мне Светка рассказала, — объяснила Милка. — Только ты никому, а то этот козел Карасев ее уволит.

— Могила! — клятвенно пообещал я. В свое время я растерзал бы Милку на месте за то, что получив в руки столь жареную информацию она не собирается опубликовать ее на первой странице ближайшего номера «желтушки», но сегодня оставалось только попрощаться.

Худая рослая женщина — редактор районки по имени Татьяна — продержала меня в своем кабинете около получаса. Было о чем поговорить, что вспомнить. Но и здесь меня ждали сюрпризы.

— У Геры Карасева совсем крыша поехала, — меланхолично перебирая бумажки на редакторском столе пожаловалась Таня. — Позвонил мне с час назад, начал угрожать.

— В каком смысле?

— Если кто–то напишет о том, что происходит в «Городище» — это будет бесчестный и подлый поступок. Нарушение всяческой журналистской этики, выпад против него лично. Он оставит за собой полную свободу действий. Такого наплел. Что там хоть произошло?

— С компьютерами похулиганил кто–то, — в подробности я вдаваться не стал. В конце концом, мы–то с Варькой обещали конфиденциальность.

— Он и в «желтушку» звонил по тому же поводу.

— М-да, — задумчиво хмыкнул я. Осталось только объявления на столбах развесить.

Кроме редактора, мне нужно было встретиться еще с одним человеком и выйдя из просторного Танькиного кабинета я отправился в местную журналистскую.

— Здрассте, Маша Иванна, — в шутливом поклоне просунулся через дверь.

— О-о, Витек! Ну ты как раз к чаю поспел. Заходи, — расплылась в улыбке круглолицая добродушная женщина. — Зоходи–заходи. Хоть раз посиди, а то с тех пор, как уволился — ни слуху, ни духу.

— Работу ищу, Маша. Подвернулась одна и я сейчас вроде как испытательный срок прохожу, — почему–то я всегда чувствовал себя свободно обращаясь к ней по имени. Несмотря на значительную разницу в возрасте, а уж если брать стаж работы в районке… Наверно человек такой — Марь Иванна. Душевный.

— Хоть бы ты у Таньки спросил, когда она нам зарплату думает платить, — наливая мне крепкой заварки посетовала собеседница.

— Сама знаешь, — грустно ответил я. — Опять скажет денег нет.

В отличие от «Городища» пустых бутылок в журналистской здесь не видно. Пьют в районке исключительно по профессиональным праздникам и по дням рождения. И обстановка здесь уютная и благостная. Вот только без нервотрепки, битвы за тиражи, поиска компромата на конкурентов и обличительных статей написанных на грани за которой газета может стать ответчиком по суду, работается, с моей точки зрения, скучновато. Не хватает адреналина. Слишком я испорчен «перестроечной» прессой. Да и денег, публикуя сводки с полей, сегодня не заработаешь.