Город, лишенный солнца
Шрифт:
– Боже, Люсьен! Что случилось?
Вид у Люсьена был жалкий: разорванная рубашка, испачканные брюки, темный набухший синяк под глазом.
– "Чумазые", старушка! Поджидали меня в подворотне в переулке Шарон и набросились впятером. Вопили, что расплатятся с нами за саботаж на заводе.
– А им-то какое дело?
– Не советую обращаться к ним с этим вопросом! И будь осторожней, когда в полдень пойдешь домой. А еще лучше - подожди меня, я провожу!
– Спасибо, Люсьен, но за мной заедет отец.
– В таком
Они расстались. Поднимаясь по лестнице, Беатриса услышала за спиной быстрые шаги; кто-то схватил ее за руку. Она удивленно обернулась. Это был Бернар.
– Беатриса, мне надо поговорить с тобой!
– Нам не о чем говорить!
– Беа! Я про вчерашний вечер... Я не хотел... Жаль, что так вышло... В тот момент я психанул, но, честно, мне понравилось, как ты себя вела!
– А ты надеялся, я буду молчать и позволю, чтобы вы налетели на моих друзей?
Бернар помолчал, затем мягко возразил:
– Я тогда ни о чем таком не думал!
Девушка резко оборвала его:
– Бежим, иначе опоздаем на занятия!.
– "Успеем. У нас есть пять минут до прихода учителя.
– И минуты не желаю быть с трусом. Это надо же - впятером на одного!
– А вы что же, ждете, чтобы вас по головке гладили за саботаж на заводе?
Бернар инстинктивно заговорил тише, чтобы его слышала только Беатриса. Она тоже понизила голос до яростного шепота:
– Прежде всего, обвинения без доказательств ничего не стоят, а кроме того, мне интересно знать, что вам-то до этого!
– Объясню! Нам надоели ваши проповеди о конце света! Завод - это жизнь. С ним связан прогресс. А вы мешаете нам жить, неандертальцы! У вас длинные языки, и слишком многие прислушиваются к вам. Вот мы и хотим заткнуть вам глотки!
– Я была права: нам не о чем говорить!
– пожала плечами Беатриса.
– К тому же мы опаздываем!
– Беа, но это же не мешает...
Но девушка уже не слушала его, она быстро шагала к классу. Бернар догнал ее у самой двери.
– Можно расходиться во мнениях и все же Дружить...
– тихо сказал он.
Обернувшись, Беатриса посмотрела на него. Перед ней стоял сильный и в то же время неуверенный в себе парнишка. В глазах его бился нежный, но боязливый огонек.
Мгновенная жалость охватила ее, но она проявила твердость:
– Нет, это невозможно, Бернар! Невозможно!
Она еще раз пристально посмотрела ему в глаза и отвернулась.
Ему хотелось объяснить ей... Но она уже вошла в класс.
Широкой тридцатикилометровой полосой протянулись вдоль Риу пять городов. Их пригороды и дымовые шлейфы давно слились, но до административного объединения у властей, видно, не доходили руки. Города объединяла автострада. Те, кто утверждал, что долину пробил беспрерывный поток автомобилей, почти не преувеличивали...
Шоссе было на редкость перегружено. Фургончик продвигался рывками, от одной дорожной пробки к другой. Пятеро молодых людей с трудом сдерживали
– Вы знаете о том, что сын Мейлона болен?
– спросил Лионель.
– Да, его сегодня не было в лицее, - ответила Леа.
– Он часто прихварывает, а последнее время его здоровье резко ухудшилось.
– Я был у Мейлонов, чинил воздушный фильтр. Он очень тепло говорил о вас. Вам стоит его навестить.
Альдо расхохотался.
– Ты считаешь, что сейчас для этого подходящий момент? Не уверен, что господин Мейлон по достоинству оценит наше появление в его доме.
Лионель притормозил машину.
– Где сворачивать, Люсьен?
– Вторая улица направо... Дальше покажу.
– Обратно поедем по старой дороге. Шоссе сегодня забито.
Минут через десять фургончик остановился у общежития технологического института. Навстречу им высыпала шумная группа студентов.
– Наконец-то! Все готово! Мы вкалывал и два дня и почти всю ночь!
В общем зале общежития на столе стоял комплект радиооборудования.
– Вот ваши игрушки: два передатчика с частотной модуляцией и фиксированной длиной волны и пятьдесят приемников с фиксированной частотой настройки.
– Дальность приема в городе неважнецкая: не более четырех километров, вставил один из студентов.
– Знаю. Клод предупредил меня, но это не имеет особого значения. Конференция и торжественное открытие водопровода будут проходить в одном секторе.
– Опасно! Вас могут быстро засечь!
– Полиция не догадается искать так близко, а потом мы ее поводим за нос с помощью передатчика-ловушки... А теперь объясните, как работает ваша штуковина?
– Штуковина? Мы вручаем ему комплектную пиратскую, радиостанцию, собранную из лучших деталей, которая работает как часы, а он говорит штуковина!
Люсьен широко улыбнулся и признал, что столь великолепная аппаратура, размещенная в ящиках из-под мыла, достойна занять место в музее средств связи...
Через час фургончик с друзьями покинул общежитие будущих инженеров, увозя свой бесценный груз.
– Рекомендую посетить церемонию открытия водопровода. Спектакль вас позабавит.
– Обязательно приедем, Люсьен! Скромно затеряемся в ликующей толпе, а ваше чело увенчают лавры. Или вам накостыляют по шее!
16:30. Пронзительные вопли возвестили об окончании занятий, и гурьба ребятишек высыпала из дверей лицея. И тут же из-за угла вылетел сверкающий мотоцикл и остановился среди ватаги восхищенных малышей. Счастливый обладатель чудо-коня восседал на нем словно король. По крайней мере так он выглядел в глазах Патрика, который не спускал глаз с мотоцикла и его владельца. Человек помахал мальчику рукой: