Город каменных демонов
Шрифт:
Вера откинулась на спинку дивана и, задумчиво покусывая колпачок ручки (вредная привычка, отучить от которой ее безуспешно пытались в семье и школе на протяжении десяти лет), уставилась на весьма колоритную личность, фотография которой замерла посреди экрана.
Да-а… Не хотелось бы с таким встретиться на улице поздним вечером… И в лифте бы с ним вдвоем девушка ехать вряд ли отважилась. Широкое лицо, мощные, почти неандертальские надбровные дуги под резко скошенным крошечным лбом, бесцветные рыбьи глазки с белесыми ресницами, приплюснутые уши борца, неоднократно, судя по форме, перебитый нос, тонкие злые губы… А что еще она
«Поезжай, девочка, в этот Краснобалтск, — заявил Маркелов, вызвав в свой кабинет и швырнув на стол тонкую прозрачную папочку с несколькими листами и парой радужных «си-ди». — Перерой там все и сделай мне из этой чернухи конфетку. Птичье молоко. Ты это умеешь…»
Ага… Умеешь… И вот она здесь, сидит на диване под высоченным потолком со столетней лепниной и тупо любуется физиономией уголовника-олигарха. Или почти олигарха. Без пяти минут… Растянувшихся в вечность пяти минут…
Вере вдруг так захотелось закрыть глаза хотя бы на секунду, что она просто не могла противиться этому желанию.
«Ноутбук нужно выключить… — барахталась в засыпающем мозгу слабенькая мыслишка, но молодой организм властно брал свое. — Хоть до подушки голову донести…»
А навстречу уже мчалась, кривляясь и корча рожи, злобная проводница, раскинувшая широкие кирпичные крылья, бормотал что-то рядом Петрович в купальном халате, откидывался на спинку дивана незнакомец в распахнутом на груди морском кителе с капитан-лейтенантскими погонами, отбрасывая упрямо падающие на глаза светлые пряди «львиной гривы»…
— Итак, — деловито произнес ночной гость, когда шок у Виллендорфа немного прошел. — Я убедился в серьезности ваших намерений, вы — в реальности моего существования, поэтому предлагаю без проволочек перейти к делу. У меня, знаете ли, достаточно дел и на этом свете, и, как понимаете, вообще… Текст договора составлен, надеюсь?
— А почему вы спрашиваете? — обрел дар речи скульптор. — Вы же…
— Формальности… — будто извиняясь, развел руками пришелец.
— Да, да… — Юрген отомкнул верхний ящик стола ключом, вынутым из жилетного кармана, и извлек на свет Бо… кх-м… просто на свет роскошный бювар тисненой кожи с вычурным золотым вензелем на крышке.
— Со вкусом, со вкусом… — одобрительно покивал головой визитер. — Скромненько, но со вкусом. Люблю людей обстоятельных.
Из бювара появился листок гербовой бумаги с каллиграфически выведенным черной китайской тушью текстом.
— Не желаете ознакомиться?
— Зачем? — равнодушно зевнул Враг Рода Человеческого и деликатно отрыгнул в кулак, распространяя по комнате тухлый запах сероводорода. — Пардон…
— Вы ничего не имеете против написанного мной?
— Почему я что-то должен иметь против? Понятное дело, что вы не за капустную кочерыжку желаете мне продать… это
— Да, конечно. — Волнуясь, Юрген чуть подрагивающими пальцами извлек из ящика стола булавку и приготовился вонзить сие орудие в подушечку безымянного пальца левой руки, непроизвольно выбрав при этом не слишком важный для работы.
— Э, э!.. Погодите! — остановил его гость. — Латунная булавка, ярь-медянка… Я не слишком тороплю вас с расставанием с этим светом, поверьте мне! Возьмите лучше эту вещицу…
На договор, чуть примяв бумагу, лег хорошо отточенный стилет с жалом игольной остроты. Скульптор не считал себя большим знатоком оружия, но вычурная чеканка на рукояти и муарово переливающиеся узоры на клинке выдавали добротную старинную работу.
— Отличная вещь — толедская выделка! — похвастался визитер. — Лезвие выковано из настоящей дамасской стали! Видите узор?.. Этот клинок мне подарил сам Ибрахим Сулеймани в одна тысяча четыреста… А-а, неважно! Смелее!..
Неведомый оружейник действительно оказался непревзойденным мастером. Едва лишь кончик стилета прикоснулся к коже, как на ней безо всякой боли выступила большая пурпурная капля. Ваятель обмакнул в «чернила» кончик одного из остро заточенных гусиных перьев и приготовился подписать документ.
— Позвольте! — обратил он наконец внимание на оговорку пришельца. — Как не торопите? Я же специально внес в договор пункт о том, что должен жить вечно!
— Зачем вам это? — скривился скупщик душ, словно раскусил кислое яблочко-дичок, к тому же червивое. — Поверьте мне: чересчур долгая жизнь никому еще не приносила счастья. А уж вечная… Лучше проживите остаток дней — а вам их, как я думаю, еще осталось немало — в наслаждениях и роскоши…
— К чему мне ваши роскошь и наслаждения? — перебил Юрген. — Все, что меня интересует, я изложил на этой бумаге. И попрошу буквального исполнения моих желаний!
— Ну хорошо, хорошо… Хотите вечную — будет вам вечная. Еще и надоесть успеет… Подписали?
Виллендорф подумал секунду, а потом решительно, одним росчерком, вывел свою сложную и красивую подпись…
Скульптор открыл глаза и огляделся.
Сквозь щели ставен пробивался дневной свет, а все тело занемело от неудобного сна в сидячем положении. В воздухе висело омерзительное химическое зловоние, и источник его лежал на самом виду: наполовину обгоревшая шведская спичка в изящной бронзовой пепельнице, служившей лишь украшением стола ваятеля, искренне ненавидевшего табак.
«Так и отравиться недолго… — подумал Виллендорф, поднимаясь на ноги и с мучительным стоном распрямляя занемевшие члены. — Такие вредные для здоровья изобретения следует использовать исключительно на открытом воздухе и предупреждать об этом специальной надписью на упаковке…»
Он поднял раму окна, пустив в комнату вместе со свежим утренним воздухом все сложные ароматы торговой улочки и разноголосицу пробуждающегося города, и прошелся по комнате, вспоминая подробности странного, на редкость связного и правдоподобного сна. Взгляд остановился на черном томе с перевернутой пентаграммой на обложке. Причину кошмара и искать не стоило: легкое отравление сгоревшим фосфором и ненадлежащее чтение на ночь.