Город и столп
Шрифт:
Через некоторое время он научился узнавать наиболее явных из них по застенчивым, скупым движениям, в особенности — по манере держать неподвижно шею и плечи при ходьбе.
Через некоторое время, когда молодые люди попривыкли к Джиму, они стали с ним гораздо откровеннее. Один из них даже попытался соблазнить Джима. Джим зло и резко послал его куда подальше. Однако продолжал посещать их вечеринки, хотя бы только для того, чтобы не отказывать себе в удовольствии еще раз ответить нет.
Однажды вечером, когда Джим заканчивал принимать душ, в теннисный домик зашел коридорный по имени Липер. Заглянув в душевую, он сказал:
— Привет, Джим!
Джим смыл с
— Привет, — ответил он.
Хотя Липер был одним из тех, кому Джим отказал, но они оставались приятелями.
— Хочешь сегодня пойти на вечеринку?
— К кому?
Джим выключил душ, взял полотенце и вышел в раздевалку. Вытираясь, он чувствовал, что Липер с вполне определенным интересом разглядывает его тело. Джима это скорее забавляло, чем раздражало.
— К Рональду Шоу, на Беверли.
Джим удивился.
— К актеру?
— К тому самому. Говорят, он такой душка, — Липер сделал женственный жест. — Он попросил одного из моих друзей привести с собой молодых красавчиков, и я сразу подумал о тебе. Не исключено, что ты там будешь единственным парнем без задних мыслей, но кто знает, может, там и девицы будут — такие, рыжеволосые, с челками.
Джима без всяких на то оснований считали большим любителем рыжеволосых девиц.
Джим одевался, а Липер продолжал беззаботно болтать о Рональде Шоу:
— Попасть в дом к Шоу — это тебе не кот начихал. Он самая что ни на есть настоящая звезда, и все женщины от него просто без ума. Думаешь, вранье? Так вот, когда я снимался с ним на «Метро Голдвин»… — как большинство коридорных, Липер подрабатывал статистом на съемках, и поэтому часто говорил о звездах, с которыми он «снимался». — Так вот, эти девчонки-скауты пришли, чтобы вручить ему какой-то там приз, а он и говорит: «Собери-ка этих угреватых пигалиц и разложи бок о бок на съемочной площадке». И, конечно, они покрыли всю площадку, точно как в тот раз, когда тот моряк из Пендлтона свернул ему челюсть в баре Санта-Моники. Нет, я тебе говорю, Рональд Шоу — это что-то.
— Он, кажется, еще совсем молодой? — спросил Джим, перед зеркалом расчесывая на пробор свои влажные волосы.
— Лет тридцать, может. Про таких ребят никогда точно не скажешь. Да, тебе лучше знать заранее, что он к тебе будет подруливать, а ты, конечно, не станешь возражать.
— Пусть попробует! — Джим улыбнулся себе в зеркале, зная, что с таким загорелым лицом он похож на красавца-пирата. — Разумеется, я приду, — сказал он, готовый к приключению.
В свои тридцать пять Рональд Шоу был удивительно красив. Черты его лица были невероятно стандартными, что парадоксальным образом и делало его внешность уникальной. Темные курчавые волосы обрамляли его классический низкий лоб, придавая его лицу выражение, за которое поклонники называли его «озорник», а ненавистники — «неандерталец». Благодаря светло-голубым глазам он казался типичным «черным ирландцем», такой тип чаще всего встречается среди евреев. Его настоящее имя было Джордж Коэн. Одно время он считал, что может получить кой-какие выгоды, если его будут принимать за Джорджа М. Коэна (знаменитого композитора, исполнителя и актера), но оказалось, что это ничего ему не дает, и тогда Джордж Коэн превратился в Рональда Шоу — красивого, страстного молодого ирландца, чьи фильмы приносили деньги. Джордж Коэн из Балтимора прежде был очень беден, но теперь, когда Рональд Шоу был богат, и тот, и другой были исполнены решимости никогда не возвращаться в нищету. О низостях Шоу ходили легенды, правда, это никак не трогало его мать, которая
Хотя Шоу вот уже пять лет был звездой, собственным домом в Голливуде он так и не обзавелся. Он предпочитал снимать огромные безликие дома, где за толстыми стенами с тщательно продуманной сигнализацией устраивал вечеринки для молодых людей. Он был по-своему осторожен, но все гомосексуалисты знали, что он — один из них. Естественно, и о других актерах ходили подобные слухи, но если даже у самых рьяных апологетов Сократова греха оставались еще какие-то сомнения относительно остальных, то с Шоу все было ясно. В великом братстве гомосексуалистов его имя всегда называлось с гордостью, завистью, вожделением. К счастью, американские женщины оставались в этом смысле в полном неведении и Шоу был для них объектом любовных фантазий, пусть и недостижимым, но таким необходимым — этакий плейбой с рекламных щитов, увеличенный в десятки раз на экранах.
Рональд Шоу добился успеха, а поскольку ничто человеческое было ему не чуждо, он пришел к выводу, что общепринятые отношения между людьми оставляют желать лучшего. Сексуальных партнеров он себе выбирал, руководствуясь соображениями физической красоты и «крутой» мужественности.
Каждый его роман начинался так, словно вновь совершалось сотворение мира, и длился меньше, чем требовалось Создателю на сотворение тверди небесной. Никто не задерживался у Шоу надолго. Если кто-то из мальчиков влюблялся в него — и пренебрегал легендой, — Шоу чувствовал себя оскорбленным и в опасности; если же какой-то из любовников продолжал восхищаться им, Шоу это надоедало. Шоу был счастлив, и если бы ему в детстве не говорили о романтической любви, то ему бы и в голову не пришло относиться к совокуплениям серьезно.
Джим был ошеломлен великолепием дома, в котором жил Рональд Шоу. Художник-декоратор выполнял работу бесплатно, но, к несчастью, их роман закончился раньше, чем он успел сделать спальни. Но первый этаж удался ему на славу: буйное испанское барокко в громадной гостиной, из окон которой открывался вид на сверкающий огнями Лос-Анджелес. Над камином, напоминавшим вход в пещеру, висел портрет Рональда Шоу, размерами в два раза превосходивший оригинал, который стоял в центре комнаты и регулировал ход вечеринки.
Странное это было сборище. Начать с того, что мужчин здесь было втрое больше, чем женщин. Джим узнал несколько второстепенных актеров — конкурентов Рональда Шоу не приглашали. Женщины выглядели элегантно, все с высокими голосами, в драгоценностях и шляпах с перьями. Они не были лесбиянками, как заверил Джима всезнающий Липер, просто эти дамы перешагнули тот возрастной порог, за которым трудно привлекать нормальных мужчин, а внимания жаждали по-прежнему, и поэтому теперь оказались в мире парикмахеров и кутюрье. Здесь они могли сплетничать, изображать страсти и спасаться если не от отчаяния, то хоть от скуки.
— Ну что, класс? — прошептал Липер, в своем благоговейном восхищении, забыв о роли умудренного жизнью проводника.
Джим кивнул:
— А где Рональд Шоу?
Липер указал на центр комнаты. Поначалу Джим был разочарован: Шоу оказался ниже, чем он ожидал. Но он был красив — с этим не поспоришь. Он выделялся среди других темным костюмом, который придавал вес его стройной фигуре. В этот момент вокруг него стояли одни женщины. Молодые люди предпочитали не высовываться, держались и ждали.