Город Грёз

Булавин Антон

Сегодня девять лет с точки отсчета. Напьюсь вечером обязательно. Куплю ноль-семь виски и напьюсь. Сегодня можно, завтра суббота. А сейчас пора вставать на работу.

Глава 28

03.07.2010

Я продолжаю свои прогулки по жаре. Сейчас уже шестая. В кроссовках ноги не болели. И к нагрузкам я привык быстро. Так быстро, что путь в девять с половиной километров стал мне мал. Я решил расширить сегодняшний маршрут за счет дополнительной петли по верхнему проспекту. Маршрут удлинялся до тринадцати километров. Я уже дошел до точки изменения маршрута и дважды перешел дорогу, что бы оказаться на другой стороне проспекта. Гулять интересно. Всегда есть о чем подумать. Под размеренный темп шагов я впадаю в некое медитативное состояние, в котором я по-другому смотрю на окружающий мир. Я придумал делить районы, по которым проходит мой маршрут, на три части: верхний город, средний и нижний. И они сразу стали как-то отличаться друг от друга. Я словно переходил невидимую границу

и попадал в разные миры. С разной погодой, разным солнцем и разными людьми. Все вокруг меня сияло новыми красками, светилось изнутри. Иногда мне казалось, что я шагаю по тому самому Городу. Казалось не всегда, это были короткие вспышки – пара секунд максимум. Иногда на прогулках я думаю о своих путешествиях. Вот, например сегодня, я опять не попал в Город. Я оказался в неком городишке по соседству. Городишко был мал, да так сказать – удал. Жители явно любили гулять и отрываться. Маленькие улочки пестрели неоновыми вывесками клубов и борделей. По брусчатке раскатывали кабриолеты с пьяными парнями и девицами. Этакий микро-Лас-Вегас. А я с большим чемоданом в руках спешу заселиться в какой-то дешевой гостинице. Мне зачем-то это надо. Гостиница находится в стандартной десятиэтажке общажного типа. Но планировка странная. Чрез маленький тамбур я попадаю в огромный холл. Нет никакого ресепшена, просто огромное помещение, увешанное круглыми светильниками. И только невесть как оказавшийся здесь бомж, спал в углу. Я двинулся из холла по коридору в поисках лифта. После пары поворотов я нашел искомое. Поднялся на четвертый этаж и понял что мне не сюда. Весь четвертый этаж занимал номер-студия. Прямо сейчас здесь проходила вечеринка, плавно переходящая в пьяную оргию. Мне нужно на этаж ниже. Но лифт вниз почему то не едет. Продравшись сквозь полуобнаженных пьяных девиц, норовящих обнять и утащить танцевать, я обнаружил лестницу ведущую вниз. Я долго спускался по ней и не встречал выходы на другие этажи. По ощущениям пройдя примерно шесть этажей, я вышел на первый. Вновь двинулся в сторону лифта, намереваясь повторить заход на другой этаж. В это время в холл со стороны улицы вошел мужчина в безукоризненном черном костюме. Я остановился, что бы рассмотреть его. Блестящий черный костюм, в чуть более светлую серую полоску, белая рубашка, темно-коричневый галстук. Волосы такие же черные, даже еще чернее костюма. Я не мог разглядеть его лицо. По потолку прокатилась световая волна. Это круглые светильники замерцали по очереди. Бомж в углу забормотал и стал просыпаться. Я понял. Человек, стоящий у входа, это зло. И я должен его уничтожить. Я опустил чемодан на пол и двинулся к нему. Он вдруг резко вскинул руки и я отлетел к противоположной стене, больно ударившись спиной. Бомж поднялся на ноги и выпрямившись во весь рост зычно произнес:

– Ну, вот я и дождался тебя!

Бомж начал размахивать руками и светильники, срываясь с потолка, со смачным жужжанием полетели в сторону мужчины в черном костюме. Мужчина делал пассы руками и светильники разлетались в дребезги не долетая до него пару метров. Но долетающее осколки причиняли ему сильное раздражение. Нужно помочь бомжу! Я вскочил на ноги и так же размахивая руками, стал кидать светильники в черного мужика. Тот уже не успевал отбивать светильники с двух сторон и вот один попал ему в голову. Мужчина пошатнулся. Еще один влепился прямо в лоб. Мужчина закрыл голову руками и повалился на колени. Тут же на него осыпался град стеклянных светящихся шаров. Я махал руками все яростнее, посылая все новые и новые светильники в кучу битого стекла. Побольше, для верности. Видимо это победа. Вдруг груда битого стекла затряслась и как будто взорвалась. Я услышал дикий крик. Это кричал мужик в костюме. Он уже стоял на обеих ногах и его костюм был так же безупречен. Отведя руки назад, он вытянул голову в нашу сторону и истошно кричал. Осколки битого стекла летели на нас и видимо очень быстро, просто я все видел, как в замедленном воспроизведении. Я сел на колени и плотно обхватил голову руками. Меня ударила волна воздуха и битого стекла. В этот раз меня не отбросило к стене, а протащило назад немного. Но летящие осколки бритвой изрезали мои руки и спину. Я убрал руки от головы и посмотрел на бомжа, тот валялся у стены и громко хрипел, похоже ему досталось. Мужчина в костюме хохотал:

– Щенки! Вы с кем вздумали тягаться?! Ты вообще кто такой?!

Это он уже мне. Я, молча встаю, иду к своему чемодану и извлекаю на свет здоровенную пушку. Это какая-то неестественная конструкция, напоминающая симбиоз трубы и самовара. Главное, что есть спусковой крючок. Я направляю ту часть нелепого оружия, где, по моему мнению, должно находиться дуло, на мужика в костюме и говорю:

– Я пришел передать тебе привет, – и стреляю.

Из оружия в мужика бьет короткий луч света и он с удивлением смотрит на сквозную дыру в своей груди. Я жму на курок еще раз и еще. Пока от мужика не остается облачко дыма. Я убираю чудо-ружье в чемодан и смотрю на бомжа. Тот приподнялся на одной руке, все лицо в крови и торчащих осколках, смотрит на содеянное мною и улыбается. Нормально, жить будет. Здесь мне больше делать нечего. Я проснулся, как обычно – с глубоким вздохом. В Город я так и не попал.

И тут, одновременно с окончанием воспоминания о путешествии, произошло еще кое-что, окончательно выбившее меня из медитативного состояния. Я увидел Её. Она шла мне на встречу. Лицо крайне серьезное, куда-то спешит. Но этого не может быть. Я шел ей на встречу. Это не может

быть Она. Я смотрел Ей в лицо и понимал – это Она. Я заворожено шел к ней. А Она так же целеустремленно двигалась мне навстречу и смотрела на меня, но не узнавала. Или не видела. Вот сейчас мы подойдем совсем близко и Она узнает! Но, не доходя три метра до нашего рандеву, она резко сворачивает в сторону дороги, так и не увидев меня. Я в ступоре останавливаюсь. Она не узнала меня? Не увидела? Я поворачиваюсь в сторону дороги, там никого.

Оставшуюся половину маршрута я бреду, еле переставляя ноги. Все думаю о происшествии. Все-таки это была Она?

Глава 29

Город

Я сижу на теплых камнях мощеной улицы. Теплых? Не знаю, на самом деле, я не чувствую их температуру. Но это и не важно, мне просто не холодно и все. Я сижу прямо посреди проезжей части. Меня не волнует этот факт. Я не мешаю проезду автомобилей – их просто нет. Нет машин, нет людей. Город пуст. Пуст абсолютно. Я сижу в одной точке Города, но знаю – вокруг никого. Ни в одном доме, ни в едином закоулке нет ни одной живой души. О том, куда пропадали автомобили, я особо не задумываюсь. Может быть, они исчезли вместе со своими владельцами, может спокойно стоят на парковках и в гаражах. Их просто нет. Я один. В Городе пасмурно. И все вокруг окрашено в серые тона. Серые булыжники мостовой. Серые дома с серыми не прозрачными окнами. Даже воздух, кажется, потерял прозрачность в пользу мутной серой дымки. Только небо сохранило частичку голубого спектра – бледного и грязного. И тишина. Нет шума голосов. Не поют птицы. Ветер не шумит в переулках. Воздух недвижим. Умиротворяющая пустота. Я сижу, не шевелясь и не дыша, что бы не потревожить застывший мир. Но чем дольше я сижу в тишине, тем громче она становится. Тишина заполняет мою голову и я слышу ток крови внутри себя, я слышу трески электрических разрядов, генерируемые нейронами, слышу легкое поскрипывание сокращающихся мышц и натянутых сухожилий. Тишина захватывает меня целиком и я слышу её гудение. Это вибрируют молекулы. Гул слышится сильнее, он похож на протяжный звук «ом», получающийся при горловом пении тибетских лам. Я вхожу в резонанс с этим гулом и все тело начинает мелко вибрировать. Я смотрю на улицу перед о мной, смотрю на серые дома с пустыми окнами. Вибрация искажает контуры пейзажа. Я как будто смотрю на еле уловимый мираж. Вокруг меня ничего не существует, есть только я и ничего более. Мне очень спокойно и уютно внутри себя. Я не знаю, сколько я так сижу – может быть пару минут, может тысячу лет. Это не имеет значения.

Вдруг включился свет. Гудение пропало. Я все так же сижу посреди улицы, но воздух над ней уже светится желтым. Брусчатка приобрела светло-коричневый оттенок, дома – нежно-кремовый. Я посмотрел на небо. Посреди бесконечной сини ярко сияло родное светило. И такая же пустота. Вокруг ни души. Почти.

Я обернулся. Позади меня, чуть слева, стояла Она и улыбалась. На Ней был коротенький белый топик и обтягивающие черные шортики. Шоколадный загар Её гладких ног манил и порождал неистовое желание.

– Скучаешь? – спрашивает Она.

– Без тебя всегда, – я улыбаюсь Ей в ответ. Она садится рядом со мной и складывает ноги по-турецки.

– Почему в Городе пусто?

– Ну, ты же пришел поговорить. Никто не должен мешать. Это, так сказать, абсолютный тет-а-тет.

Я не могу оторвать глаз от Её белоснежной улыбки.

– А о чем я пришел поговорить?

– О Городе, о вселенной, о нас.

– Ты помнишь, как мы познакомились? Я как-то пытался вспомнить, но не смог…

– Я знаю тебя с детства.

– Как это может быть, ты ведь приехала в тот город уже подростком?

– Освежу тебе память, – Она указательным пальцем прикасается к моему лбу и меня бьет вспышкой света…

Я сплю, но меня кто-то будит. Я очень хочу спать, но тот, кто будит меня, очень настойчив. Не сильно, но без остановки меня трясут за руку. Я пытаюсь открыть глаза, но веки тяжелы. Я не могу проснуться. Я пытаюсь убрать руку, за которую меня трясут, но не чувствую её. Тряска продолжается. Да что же это такое? Почему мне не дают спать? Амплитуда качения становиться сильнее и я слышу тоненький тихий голосок: «Вставай!» Я открываю глаза. Я лежу на сложенном диване, лицом к спинке. Почему то в одежде. Тот, кто будит меня, находится сзади. Я переворачиваюсь. У дивана стоит маленькая девочка – лет пяти не больше. Она смотрит на меня огромными карими глазами и говорит:

– Я хочу кушать.

Какая милая девочка.

– Я кушать хочу!

Конечно, нельзя, что бы ребенок испытывал голод. Я сажусь на диван, девочка смотрит на меня с застывшей в глазах надеждой. Я тону в этих двух карих омутах. Надо покормить бедняжку. Я встаю, озираюсь – квартира мне не знакома, но кухню я конечно же найду. Выхожу из комнаты в коридор, поворачиваю налево, еще раз и вот искомый пищеблок. Девочка неотступно идет за мной и преданно смотрит снизу вверх. Чем же обычно кормят пятилетних девочек? Я открываю холодильник, оцениваю содержимое.

– Будешь кушать яичницу с ветчиной?

– Буду. Но я хочу манную кашку!

Блин. Придется повозиться. Я ставлю на газовую плиту небольшую кастрюльку, наливаю в неё молоко, бросаю маленькую щепотку соли и зажигаю газ. Не так сильно, регулирую огонь и сыплю в молоко две чайные ложки сахара. Манную крупу обнаруживаю на верхней полке настенного шкафа. Сыплю манку в кастрюлю, тонкой струйкой, непрерывно помешивая. Девочка стоит рядом и держит меня обеими руками за штанину. Я отвлекаюсь от помешивания, поднимаю Её и сажу за стол.