Город греха

Эллрой Джеймс

— Что вы сами думаете о большом жюри?

— Деньги на ветер — к чертям собачьим. Стыд и позор.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Микки Коэн кипел от злости. Завел его Джонни Стомпанато. Базз, наблюдая за этим, чувствовал, что очко у него играет всерьез.

Они были на тайной хате Микки, окруженной его молодчиками. После взрыва своего дома Микки отправил Лавонну на восток и перебрался в свое бунгало в каньоне Само. Он все никак не мог взять в толк, кто же хотел его прикончить. Позвонил Джек Д., сказал, что к этому не имеет ни малейшего отношения. Микки ему поверил. Бренда Аллен все еще была в тюряге, думать на городских копов было из области

научной фантастики. Микки решил, что это сделали комми. Какой-то хер-подрывник из радикалов прознал, что он стоит за тимстерами и подложил ему бомбу, которая разметала к такой-то матери все его тридцать четыре сшитых на заказ костюма. Это заговор комми — больше некому.

Базз молча слушал и ждал телефонного звонка от Мала Консидайна. Дэви Голдман и Мо Ягелка прочесывали окрестности, еще несколько громил смазывали ружья, хранившиеся в перегородке между гостиной и спальней. Микки поднял хипеж полчаса назад, начав с Одри, которая ему не дает, потом стал возмущаться пассивностью в линии пикетов и грозить пустить ко дну красную калошу УАЕС. Все это было комедией, пока не прикатил Стомп и не завел разговор о настоящем заговоре.

Итальяшка принес дурные вести: когда Пити Скурас упорхнул во Фриско, он прихватил с собой недельную выручку. Это сказала ему Одри при проверке бухгалтерии Саутсайда. Базз навострил уши, думая, что его львица не столь глупа, чтобы еще воспользоваться бегством Пити для наживы. Пити и сам мог сделать это в добавку к полученной от него тысяче за мордобой. А дело обернулось еще хуже: Стомп обработал бейсбольной битой парня, за которым числилась недоимка, тот сказал, что Пити ничего не брал, что Пити не стал бы защищать брата своей подружки — ее у него и быть не могло, потому что Пити любит мальчиков из черномазых, и что привычку эту привез из армейских казарм в Алабаме. Тут Микки так разошелся, так стал лаяться и материться на идиш, что его жидовские громилы поджали хвосты. Джонни должен был знать, что все это противоречит сочиненной Базом истории. И то, что Стомп старался не смотреть на Базза, подтвердило его догадку. Когда Микки угомонится и раскинет мозгами, он уловит несостыковку; тогда Микки станет задавать вопросы, и ему снова придется рассказывать сказки, чтобы прикрыть свою ложь, — что-нибудь насчет того, что Пити пытался отмазать брату его дружка. Может быть, Микки ему и поверит.

Базз вынул блокнот и принялся составлять докладную записку для Мала и Лоу — сокращенную информацию, предоставленную тремя громилами Микки, отбывавшими дежурство в линии пикетов. Резюме: УАЕС все еще выжидает удобного момента, рядовые тимстеры горят желанием надрать им задницы, из новостей — подозрительный грузовик на Гоуэр и в нем человек с кинокамерой. Видели, как этот трудолюбивый дятел в очках, как у Троцкого, разговаривал с боссом пикетчиков УАЕС Нормой Костенцом. Вывод: УАЕС хочет, чтобы тимстеры затеяли бузу, а они снимут это на пленку.

Покончив с халтурой, Базз, слушая треп Микки, стал обдумывать свое настоящее дело: он перечитал бумаги большого жюри и психиатра, объединил их с тем, что выудил из полицейских архивов и разговора с товарищем Шортелла в отделении Сан— Димаса. Шортелл возвращается завтра из Монтаны, и он тогда узнает у него, как шло дело у Апшо. Коп из Сан— Димаса сказал, что Джек и Дэнни склонялись к тому, что убийства каким-то образом связаны с Сонной Лагуной и тем временем, когда там действовал Комитет защиты невинно осужденных. Это было темой последнего разговора Дэнни с Шортеллом, перед тем как его повязали городские. И Базз наложил эту версию на собранные им факты.

Вот что он имел.

По словам Дэнни, Лофтис схож с описанием убийцы и вообще «очень похож». Чарлз Хартшорн, недавно покончивший с собой, в 44-м задерживался полицией вместе с Лофтисом в одном баре для педов.

Проверка через

архив и отдел транспортных средств двух однофамильцев дала ему следующее: Оджи Дуарте, четвертая жертва убийцы, приходится двоюродным братом активисту Комитета защиты Сонной Лагуны и УАЕС Хуану Дуарте. Хуан работает в «Вэрайэти интернэшнл пикчерз» в павильоне по соседству с комнатой, где работал редактором диалогов Дуэйн Линденор — третья жертва серийного убийцы. Адвокат Сонной Лагуны Хартшорн в прошлом был объектом шантажа Линденора, а следы этого преступления привели его к некоему сержанту Шейкелу, с которым также разговаривал и Апшо. Шейкел рассказал ему, что Линденор познакомился с Хартшорном на одной из встреч, организованных сводником педов Феликсом Гордином, и с которым имел дело и Лофтис.

Мартин Гойнз, первая жертва серийного убийцы, погиб от передозировки героина. Невеста Лофтиса Клэр де Хейвен была наркоманкой и трижды лечилась у доктора Терри Лакса. Терри говорил, что героин для нее покупал Лофтис.

Из рапорта Мала о допросе Сэми Бенавидеса, Мондо Лопеса и Хуана Дуарте известно:

Бенавидес упоминал Чаза Майнира, секс-партнера Лофтиса, покупавшего услуги сопровождения — не Гордина ли?

И еще Майнир: в бумагах психиатра Чаз оправдывал свою выдачу Лофтиса Комиссии Конгресса, объяснив это существованием третьего человека в любовном треугольника — «Если бы вы знали, кто это был, вы бы поняли причину моего проступка».

Два непонятных обстоятельства:

В бумагах Лезника на Лофтиса имелся пробел 42-44 годов, а сам психиатр куда-то провалился. С другой стороны, во время допроса трех мексов один проговорился, что Комитет защиты Сонной Лагуны получал анонимки, обвинявших в убийстве одного «большого белого».

Все запутанно, все как бы между прочим, однако все слишком веско, чтобы казаться простым совпадением.

Прервав тираду Микки о коммунистах, зазвонил телефон. Базз снял трубку и пока говорил, Джонни не спускал с него глаз.

— Да. Это вы, капитан?

— Я, дружище Тернер.

— Босс, голос у вас радостный.

— А то! Добился отсрочки суда на девяносто дней. Ты домашнее задание сделал?

Стомпанато сверлил его глазами:

— Сделал. Прямой связи нет, но все очень убедительно. С Лофтисом говорили?

— Встречаемся через полчаса. Адрес: Кэнон-драйв, 463. Он будет нашим свидетелем.

— Серьезно?

— Серьезно.

Базз положил трубку. Стомп подмигнул ему и снова повернулся к Микки.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Темноту прорезали фары подъехавшей машины, осветили лобовое стекло и погасли. Мал услышал, как хлопнула дверь, и мигнул фарами. Подошел Базз:

— А ты свое задание сделал, капитан?

— Да. Прямой связи нет, как ты выразился, косвенно. Но все сходится.

— Как собираешься действовать, капитан?

Мал решил не спешить с рассказом о сделке с де Хейвен:

— Дэнни довольно откровенно выпытывал у Клэр информацию о местонахождении Лофтиса в момент убийства, и она решила обеспечить ему алиби каждой из трех ночей с помощью поддельного журнала заседаний. Она утверждает, что собрания действительно были и Лофтис на них присутствовал, но, поскольку планы были, скажем так, бунтарские, она решила подсластить пилюлю. Говорит, что Лофтис чист.

— Ты ей веришь?

— Трудно сказать. Но я нутром чую, что они связаны с этим делом. Сегодня я проверил банковские счета Лофтиса до начала 40-х годов. Трижды весной и летом 44-го он снимал со счетов по десять тысяч. И на прошлой неделе — снова. Ну как?

Базз присвистнул:

— Именно в это время старина Лофтис где-то пропадал. Значит, шантаж, шантаж чистой воды. Сыграем с ним в хорошего и плохого копов?

Мал вышел из машины:

— Ты будешь плохим копом. Я удалю де Хейвен, чтобы не мешала, и мы его обработаем.