Город-фронт
Шрифт:
Имею только стационарные орудия,— сообщил он и предложил несколько десятков 45-мм пушек.
Теперь такие пушки для противотанковой обороты не годятся,— заявил член комиссии директор Кировского завода И. М. Зальцман. — Нужны хотя бы семидеся-тишестимиллиметровые. И на колесах, а не стационарные.
А я разве опорю? — согласился Свиридов.— Давай на колесах, спасибо скажем. А пока их нет, придется эти ставить.
Не менее, а пожалуй, даже более острой была проблема подтягивания войск в Красногвардейский укрепленный район. Он представлял собой систему узлов
Председатель комиссии по оборонительному строительству Алексей Александрович Кузнецов сказал:
— Раз надо, будем формировать новые дивизии народного ополчения.
К началу августа боевые порядки войск на правом фланге лужского сектора несколько уплотнились. Пехотному училищу имени С.М. Кирова сузили полосу обороны за счет приведенной в порядок после отступления из Пскова 90-й стрелковой дивизии. На Кингисеппское направление выдвинулась 14-я артиллерийская противотанковая бригада, а в район Красногвардейска наконец подошла 1-я танковая дивизия. Тем не менее, оборона на этом фланге лужской полосы все еще напоминала тонкую нить.
На плацдармах у Ивановского и Сабека по ночам слышен шум моторов. Над кингисеппским сектором с рассвета дотемна идут воздушные бои. Г итлеровцы часто бомбят станцию Веймарн, где выгружаются надолбы и бетонные блоки.
Разведчики 2-й дивизии народного ополчения взяли в плен несколько солдат с документами. Пленные показали: к плацдармам подошла 36-я моторизованная дивизия.
Все говорит за то, что пауза вот-вот кончится. Это подтверждается и обстановкой в Эстонии.
8-я армия разрезана на две части: одна ведет бои под Таллином, другая отходит к Нарвскому перешейку. Нам переподчинили ее в этот критический момент. Судя по донесению, которое прислал в штаб фронта новый командующий армией генерал-лейтенант П.С. Пшенников, ее войска не в силах сдерживать противника. Слишком велики потери людей и техники.
Ознакомившись с этим донесением, командующий фронтом генерал-лейтенант М.М. Попов приказал мне немедленно браться за создание оборонительных рубежей от Копорского залива на Кипень до Петергофа.
Восьмая армия будет отходить? — поинтересовался я.
Пшенникову приказано держаться,— резко ответил Маркиан Михайлович.— Но надо быть готовым прикрыть с суши район береговых батарей Балтийского флота на южном побережье залива...
Тридцать тысяч ленинградцев начали строить еще один рубеж — на Копорском плато.
Моя рабочая карта заполняется все новыми цветными линиями и значками. Раздумья над ней не очень-то утешительны. Если будет прорван правый фланг лужской полосы и 8-я армия отойдет из Эстонии, то немцы скорее всего ударят в тыл нашей береговой обороны. Такой вывод прямо следует из приказания командующего.
В то же время я знаю, что до сих пор наши войска упорно сопротивляются на полуострове Ханко, на островах Даго
Возобновились атаки противника под Кингисеппом.
Утро 8 августа застало меня у полковника Г.В. Мухина. В восьмом часу немцы открыли ураганный огонь. Нельзя было различить отдельных разрывов. Сплошной гул и грохот. В землянке дрожит каждое бревно. Мухин надевает на голову каску, вешает на шею автомат и стоит так, упершись руками в стол. Кажется, весь он превратился в слух. Его темное, сожженное солнцем лицо с крупными надбровными дугами и широким носом приобрело жесткое выражение.
Полковник резко оборачивается ко мне:
— Вчера разведчики ходили в Редкино. Около шестидесяти танков там насчитали. А артиллерии у меня по, прежнему мало... Ну пошли на наблюдательный, пункт...
Не успели мы сделать и полсотни шагов, как попали под разрывы снарядов. Бежим, ложимся, снова бежим и рывком кидаемся в свежие, пропитанные гарью воронки.
В грохот артиллерийской канонады вплетается надсадный гул бомбардировщиков. Около тридцати «юнкерсов» тремя группами проходят низко над нами. Девять самолетов отделяются и заходят на цель. Едва мы успеваем вбежать в траншею у наблюдательного пункта, как воющий свист бомб словно вдавливается в барабанные перепонки. И сразу же удар, столб вывороченной земли...
Из траншеи Мухин вползает в землянку, и хватается за телефон;
— Сергеев? Что у тебя? Накрыло? Два орудия подбито?.. Эх, твою губернию!.. А сейчас танки пойдут. Ну готовь истребителей с бутылками. Два пулемета выдвинь на опушку, пусть перекроют дорогу на Вязок. И саперов с минами туда, к дороге. Быстрее...
Самолеты уже отбомбились. Мы выходим в траншею. Впереди, над окопами курсантов вдоль узкой речонки Вруда, стоит плотная туча пыли и дыма. Сквозь эту завесу местами пробиваются тусклые всполохи пламени.
Курсанты в дни передышки оборудовали глубокие окопы с хорошо развитыми ходами сообщения. Артиллерийский налет не так беспокоит Мухина, как предстоящая танковая атака.
В притихающий артиллерийский гул врываются дробные звуки пулеметных очередей. Они кажутся совсем слабыми. Но Мухин сразу же напрягается и всем корпусом поворачивается влево, туда, где затаился 2-й батальон Волкова. Здесь узел дорог, несколько маленьких деревень — Максимовка, Мышкино, Слепино,
— словом, танкоопасное направление. Свой левый фланг Мухин считает слабым местом.
Снова телефонные разговоры с командирами приданных батарей. Снова ругательство «твою губернию», на этот раз уже по поводу неустойчивой радиосвязи между артиллерийскими наблюдателями и огневыми взводами.
Позвонил капитан Волков. Докладывает, что на него идут двадцать пять танков с автоматчиками.
Через пять минут снова он. Бодрым голосом сообщает:
— Три танка горят. Фашистская пехота прижата к земле пулеметным огнем.
Атака начинается и на правом фланге против 1-го батальона капитана Сергеева. Но Мухина по-прежнему больше всего беспокоит участок Волкова. Начальник училища сам вызывает по телефону 2-й батальон: