Город бездны
Шрифт:
Но на этот раз ничего подобного не было.
Для начала надо найти убежище. Вокруг множество зданий, и проблема состоит лишь в том, чтобы проникнуть в одно из них. Правда, там я буду несколько ограничен в перемещении. Но пока я остаюсь снаружи, у моих преследователей есть все шансы меня пристрелить. К тому же меня не оставляла мысль, что стены здания будут экранировать излучение имплантированного передатчика. И еще я подозревал, что охотники не горят желанием завершить игру, схватившись со мной врукопашную — скорее они предпочтут стрелять в меня с приличной дистанции. Что ж, буду рад разочаровать их, даже если это подарит мне хоть несколько
Собрав все силы, я по колено в воде побежал к ближайшему зданию — постройке с гофрированными стенами, которая вознеслась на семьсот-восемьсот метров прежде, чем мутировать и пустить побеги в Кэнопи. На уровне улицы этот дом пострадал куда сильнее остальных и напоминал дерево, в которое когда-то попала молния. Я разглядел множество отверстий — от неглубоких вмятин до дыр, которые достигали мертвой сердцевины постройки. Возможно, через них я смогу попасть внутрь и добраться до верхних уровней.
Ослепительный голубой луч скользнул по пустынным развалинам. Присев так, что поток воды скрыл меня по плечи и, задыхаясь от невыносимой вони, я подождал, пока прожектор сделает свое дело. Потом я услышал голоса — они напоминали тявканье шакалов на случке. Между ближайшими зданиями черными пятнами замелькали силуэты. Орудия убийства — из числа разрешенных по правилам Игры — не мешали охотникам жестикулировать, подзадоривая друг друга.
Несколько одиночных выстрелов — и со стены здания в воду посыпались осколки затвердевшей каменной кладки. Очередной луч света принялся обшаривать стену буквально в паре дюймов у меня над головой. Я был изнурен борьбой с грязным потоком, дыхание вырывалось из груди с хрипами, похожими на выхлопы неисправного двигателя.
Сделав глубокий вдох, я погрузился в воду.
Разумеется, я ничего не видел, но это было полбеды. Двигаясь наугад, я принялся ощупывать пальцами стену здания, пока не обнаружил край отверстия. Под водой до меня опять донеслись звуки выстрелов, сопровождавшиеся всплесками. Меня затошнило. Но тут я вспомнил улыбку человека, из-за которого я оказался в плену. Он умрет первым, затем Фишетти и Сибиллина. После этого я убью Уэверли и разберу эту Игру на мелкие винтики.
Именно в этот миг я понял, что ненавидел этих людей больше, чем Рейвича.
Впрочем, он тоже получит свое.
Все еще стоя на коленях под водой, я покрепче ухватился за края отверстия и протиснулся внутрь здания. Я пробыл под водой несколько секунд, не больше. Но в этот момент я пережил такой всплеск гнева и облегчения, что едва не завопил, когда воздух хлынул мне в легкие. Однако я ограничился судорожным вдохом, чтобы ничем не выдать свое присутствие.
Найдя относительно сухой выступ, я выкарабкался из темной воды. На нем я пролежал довольно долго, пока дыхание не восстановилось, и в мозг не стало поступать достаточное количество кислорода — достаточное для того, чтобы размышлять, а не просто поддерживать во мне жизнь. Снаружи послышались голоса и выстрелы, на этот раз громче прежнего. Сквозь проломы в стенах внутрь то и дело врывался голубой луч, вызывая резь в глазах.
Когда снова стало темно, я огляделся и кое-что увидел.
Оно было очень тусклым — по большому счету, я вообще не должен был его видеть. Правда, я читал, что сетчатке человеческого глаза достаточно двух или трех фотонов — при условии достаточной чувствительности. Я слышал о солдатах с необычайно острым ночным зрением — и даже встречал таких. Они старались проводить как можно больше времени в темноте, чтобы
Но я такими способностями не обладал.
То, что я увидел, было лестницей — вернее, скелетом того, что когда-то было лестницей. Спиральный каркас с ребрами перекладин достигал площадки, а затем снова тянулся вверх, к неровному пятну бледного света, на фоне которого превращался в неясный силуэт.
— Он внутри. Термальный след в воде.
Сибиллина. По крайней мере, голос очень похож: то же высокомерие и самоуверенность.
— Необычно для малча, — тоном знатока отозвался мужчина. — Вообще-то малчи не любят входить в здания. Все эти истории о привидениях…
— Дело не только в привидениях. Там прячутся свиньи. Так что будем осторожнее.
— И как мы попадем внутрь? Я в эту воду не полезу. Черт с ними, с деньгами.
— У меня есть план этого дома. С другой стороны есть вход. Но давай поторопимся. Команда Скэмельсона отстает всего на один квартал, а ищейки у них получше наших.
Спустившись с выступа, я направился к подножию разрушенной лестницы — и наткнулся на нее, плохо рассчитав расстояние. Но с каждой минутой становилось светлее, и я увидел, что лестница поднимается на десять-пятнадцать метров, прежде чем исчезнуть в провисающем тестообразном потолке. Он напоминал скорее часть пищеварительного тракта, чем архитектурную деталь.
Я всматривался в полумрак, но так и не смог понять, как далеко мои преследователи и насколько прочна лестница. Если она рухнет, когда я буду подниматься, я упаду в поток. Здесь неглубоко, так что без травм не обойдется.
И все же я начал подниматься, цепляясь за полуживые перила — там, где они были, — и перелезая через дыры в ступенях и провалы на месте ступеней. Лестница поскрипывала, но я продолжал путь — даже после того, как когда одна из ступеней, не выдержав моего веса, сорвалась в воду.
Помещение подо мной затопило светом, потом фигуры в черном появились из отверстия в стене и побрели по воде. Я видел их довольно отчетливо. Фишетти и Сибиллина, оба в масках; арсенала стреляющих предметов, который был при них, хватило бы для ведения не слишком продолжительной войны. Я замер на площадке, до которой успел добраться. Вокруг по-прежнему было темно, но детали прояснялись на глазах, возникая из мрака, словно обретающие плоть призраки. Я лихорадочно соображал, не пойти ли мне направо или налево, вместо того, чтобы подниматься выше — прежде, чем положение окажется безвыходным.
И тут я разглядел в темноте странное существо. Оно как будто сидело на корточках, и в первый момент я принял его за собаку. Нет, для собаки оно, пожалуй, великовато. Его приплюснутая физиономия более походила на свиное рыло. Потом существо выпрямилось и поднялось на задние ноги — насколько это позволял низкий потолок. В такой позе оно напоминало человека, но вместо пальцев его передние конечности заканчивались чем-то вроде продолговатых копытцев, которые непонятно как удерживали угрожающего вида арбалет. Одеждой этому созданию служило подобие средневековой кольчуги из кожаных лоскутов и грубо кованного металла. Бледное и безволосое, оно походило на гибрид человека со свиньей — и в достаточной мере, чтобы внушить самые серьезные опасения. Глазки — черные пуговки, а рот словно застыл в плотоядной ухмылке. За спиной у этого создания я разглядел пару его сородичей, которые приближались на четвереньках. Судя по строению их задних ног, прямохождение было для них по меньшей мере неудобно.