Город бездны
Шрифт:
Я смутно припомнил, что это случилось где-то неподалеку отсюда.
Однако комната не только служила святилищем Хаусманна. В нишах, расположенных по периметру, располагались обычные игральные автоматы. Кроме того, в комнате стояло несколько столов, за которыми позже начнется игра; сейчас на них никто не обращал внимания. Я слышал лишь шорох крыс где-то в темноте.
Но главной достопримечательностью комнаты был полусферический купол, идеально черный, не менее пяти метров в диаметре. Его окружали кресла с мягкой обивкой, водруженные на сложные телескопические
— А это что? — спросил я. — Забыл их выкинуть, когда закрывался утром?
— Нет. Они тут практически постоянно, Мирабель. Они играют в игру, которая длится месяцами, — делают ставки на долгосрочные результаты наземных операций. Сейчас здесь затишье из-за муссонов. Как будто войны и в помине нет. Но видел бы ты их, когда начнется заварушка.
Что-то в этой комнате мне не нравилось. И не только экспозиция истории Небесного Хаусманна, хотя она вносила в это ощущение основной вклад.
— Не пора ли нам идти, Васкес?
— И остаться без выпивки?
Не успел я решить, что ему ответить, как вошел повар, толкая перед собой маленькую тележку, нагруженную напитками. Он был все еще в пластиковой маске и тяжело пыхтел. Пожав плечами, я пригубил писко, потом кивнул на картины.
— Похоже, Небесного Хаусманна здесь уважают?
— И куда больше, чем тебе кажется, парень.
Васкес что-то сделал, и полусфера ожила. Она перестала быть слитком черноты и теперь являла подробнейшую панораму одного из полушарий Окраины Неба. Обрамленная черной кромкой, она напоминала торчащий из пола глаз ящерицы. Россыпь огней на западном побережье Полуострова, которая виднелась сквозь щель в облаках, была Нуэвой-Вальпараисо.
— Да неужели?
— Местные жители могут быть весьма религиозны. Будь поделикатнее и думай, что говоришь, парень… а то еще нарвешься ненароком.
— Я слышал, они сделали из Хаусманна предмет поклонения. А больше я ничего не знаю, — я снова огляделся и впервые заметил на одной из стен нечто странное — череп дельфина, но весь в странных выпуклостях и бороздках. — А это что? Выкупил эту хибару у какого-нибудь чокнутого почитателя Хаусманна?
— Не совсем так.
Дитерлинг кашлянул. Я не обратил на него внимания.
— А как? Отделал комнату по своему вкусу?
Васкес затушил сигарету и ущипнул себя за переносицу, наморщив крошечный лоб.
— В чем дело, Мирабель? Ты пытаешься завести меня — или ты просто тупой мудила?
— Не знаю. Мне казалось, я поддерживаю светскую беседу.
— Ага, верно. А до этого назвал меня Красным, будто ненароком.
— Кажется, мы это уже обговорили, — я глотнул писко. —
Он что-то сделал — еле заметный жест одной рукой, будто пальцами щелкнул.
Далее произошло нечто не уловимое глазом: мелькнул металл, и по комнате закружил ласковый ветерок. Позже, восстанавливая в памяти события, я пришел к выводу, что по всей комнате разом раскрылись множество отверстий — в стенах, в полу и потолке — выпуская летающие машины.
Это были самоуправляемые шершни-часовые — летающие черные шары. Из каждого торчало по три-четыре ствола, расположенных по экватору, и все были нацелены на нас с Дитерлингом. Шершни медленно кружили вокруг нас и жужжали, словно их и вправду переполняла злоба.
Несколько долгих мгновений никто из нас не дышал. Потом Дитерлинг решился заговорить:
— Полагаю, мы были бы покойниками, разозлись ты на нас всерьез, Васкес.
— Ты прав, Змея, тонко подмечено. Безопасный режим! — он повысил голос и еще раз щелкнул пальцами. — Видишь, парень? Ведь ты не уловил разницу? Но комната ее уловила. Если бы я не отключил систему, она бы приняла это за приказ разделаться с каждым из присутствующим, кроме меня, включая этих жирных пердунов в креслах.
— Я рад, что ты ее отключил, — сказал я.
— Давай, смейся, Мирабель, — снова щелчок. — Похоже на прежнюю команду, верно? Но команда чуть-чуть другая. Это приказ трутням оторвать вам руки, по одной за раз. Эта комната запрограммирована на распознание еще как минимум двенадцати жестов — и поверьте мне, после некоторых развлекушек я действительно могу разориться, оплачивая уборку помещения, — он пожал плечами. — Могу я считать, что довел до тебя свою мысль?
— Пожалуй, ты ее прояснил.
— Хорошо. Включить безопасный режим! Часовым возвратиться на место!
То же мельтешащее движение, тот же ветерок. Машины как будто растворились в воздухе.
— Классная система, правда? — спросил у меня Васкес.
— Не скажи, — ответил я, ощущая на лбу едкий пот. — Будь твоя система безопасности понадежней, ты профильтровал бы любого прежде, чем он сюда доберется. Но думаю, эти зверушки оживляют атмосферу на вечеринках.
— Ага, вот именно, — Васкес посмотрел на меня с любопытством. Он был явно доволен произведенным эффектом.
— Но это заставляет меня гадать о причинах твоей обидчивости.
— На моем месте ты был бы хрен знает во сколько раз обидчивее.
То, что он сделал, меня удивило. Он просто вынул из кармана руку — достаточно медленно, чтобы я увидел, что в ней нет оружия.
— Видишь это, Мирабель?
Не знаю, чего именно я ожидал, но стиснутый кулак, который он мне показал, выглядел достаточно заурядно. Он не показался мне не то что деформированным, но и сколь-нибудь необычным.
— Рука как рука, Васкес.
Он сжал кулак посильнее, и тут произошло нечто странное. Из стиснутых пальцев начала сочиться кровь — вначале медленно, затем струйка стала гуще. Я смотрел, как она течет на пол — алое на зеленом.