Город бездны

Рейнольдс Аластер

— Я никого еще не убивал, — сказал Небесный.

— Но часто думал об этом, верно?

Спорить с этим было бессмысленно. В своих мечтах Небесный действительно убивал людей — и не раз. Он представлял себе, как расправится со своими недругами — с теми, кто унижал его, с теми, кто за глаза дурно говорит о нем. Пожалуй, некоторых стоило убить хотя бы за слабость и доверчивость. На таком огромном корабле, как «Сантьяго», ничего не стоит совершить убийство, — но сделать это так, чтобы при расследовании не вскрылись обстоятельства преступления, практически невозможно.

Однако богатое воображение Небесного слишком долго работало над этой проблемой, и в его голове уже существовал целый десяток весьма эффективных способов, при помощи которых число его врагов должно было изрядно сократиться.

И на этот раз, прежде чем Клоун заговорил, фантазия Небесного уже работала вовсю. Он вознаграждал себя за терпение, проигрывая в голове мрачные сцены гибели врагов, которые воображение расцвечивало множеством подробностей. Однако Клоун прав: что толку создавать план здания, если не собираешься приступить к строительству, как только наступит благоприятный момент?

Он снова посмотрел на Бальказара. Спит как ребенок, сказал Клоун.

Так же спокоен.

И беззащитен.

Глава 23

Похоже, я легко отделался.

Я мог упасть прямо на землю, миновав Малч — два яруса построек, похожих на разлагающиеся трупы, и торговых палаток. При падении фуникулер перевернулся. Было темно, я различал тусклые пятна фонарей и пламя очагов. Откуда-то доносились громкие голоса, но в них звучали скорее тревога и недоумение, чем гнев. Будем надеяться, мой визит не привел к жертвам среди населения. Выждав несколько секунд, я поднялся с сиденья и попытался оценить свое состояние. Судя по первому впечатлению, я ничего себе не сломал — правда, все места потенциальных переломов наверняка отмечены роскошными синяками. По мере того, как я пробирался в тыльную часть фуникулера, голоса снаружи приближались.

Я услышал суетливое поскребывание — может быть, местная мелюзга, которой не терпится покопаться в покореженной машине, а может быть, крысы. Схватив оружие, я проверил, не вывалились ли из карманов похищенные у Зебры купюры и, покинув вагончик, шагнул на хрупкую бамбуковую платформу, которую аккуратно протаранил нос моего фуникулера.

— Эй, кто-нибудь! — крикнул я в темноту — кто-нибудь услышит. — Я вам не враг, я не с Кэнопи. На мне одежда Нищенствующих, я нездешний. Мне срочно нужна ваша помощь. Меня пытаются убить люди с Кэнопи.

Я произнес это на норте. Речь получилась бы более убедительной, перейди я на каназиан — язык аристократии Города Бездны.

— Тогда положите оружие и объясните, откуда вы его взяли, — отозвался мужской голос. Судя по акценту, говоривший был не с Кэнопи. Я с трудом разбирал слова — у парня явно проблемы с дикцией. Как и я, он говорил на норте, но при этом то глотал слоги, то произносил слова излишне четко, без обычных для носителя языка элизий. — К тому же, вы прибыли на фуникулере. Это тоже придется объяснить.

Теперь я разглядел человека, стоящего на краю бамбуковой платформы. Только он не был человеком.

Он был

свиньей.

Маленького роста, с бледной кожей, он стоял на задних ногах с характерной неуклюжей грацией, которую я успел подметить у его собратьев. Глаза скрывались за темными очками, причем дужки заменяла пара кожаных тесемок, связанных на затылке. Рука, торчащая из-под красного пончо, оканчивалась чем-то средним между копытцем и человеческой кистью и сжимала секач с небрежностью, выдающей профессионала, которому не впервой работать клинком.

Пожалуй, не стоит разоружаться — по крайней мере, пока.

— Меня зовут Таннер Мирабель. Я только вчера прибыл с Окраины Неба. Я разыскивал в Малче одного человека и по ошибке забрел в чужой район. Меня взял в плен парень по имени Уэверли и заставил принять участие в Игре.

— И вам удалось сбежать, да еще прихватить пушку и фуникулер? Неплохо для чужака, Таннер Мирабель, — он произнес мое имя, словно ругательство.

— На мне одежда Ледяных Нищенствующих, — произнес я. — И по моему акценту можно понять, что я с Окраины Неба. Я немного говорю на каназиане, если вам угодно.

— Сойдет и норт. Мы, свиньи, не так глупы, как вы предпочитаете думать, — он помолчал. — А винтовку вам дали за акцент? Мне бы такой!

— Мне помогли, — я хотел сослаться на Зебру, но передумал. — Не всем в Кэнопи нравится Игра.

— Это верно, — проговорил человек-свинья. — Но они все равно принадлежат Кэнопи и мочатся на нас.

— Ему действительно могли помочь, — произнес другой голос — явно женский. Всмотревшись в полумрак, я увидел, что к нам направляется еще одна свинья. Она ступала по обломкам осторожно, но с таким равнодушием, словно ей приходилось наблюдать подобное каждый день. Поравнявшись с нами, она взяла моего собеседника под локоть.

— Я слышала о таких людях. Они называют себя «сабы». Саботажники. Может, он один из них, Лоран?

Лоран сдернул очки и протянул их женщине — иначе я не мог ее назвать. Кукольное личико этой хрюшки, украшенное рыльцем, обрамляли вполне человеческие локоны — правда, изрядно засаленные. Она на секунду поднесла очки к глазам, а потом кивнула.

— Он не похож на жителя Кэнопи. Для начала, он человек — как их бог. Разве что глаза… хотя это может быть игрой света.

— Это не игра света, — возразил Лоран. — Он способен видеть нас без очков. Я заметил это, когда он уставился на тебя. — Лоран принял у спутницы свои очки. — Возможно, кое-что из сказанного вами, Таннер Мирабель, соответствует истине. Но готов поспорить, что не все.

Поспоришь и не проиграешь, подумал я.

— Я не причиню вам никакого вреда, — сказал я и с подчеркнутой неспешностью опустил винтовку на бамбуковое покрытие. Если этот хряк вздумает помахать своим ножиком, я дотянусь до нее без труда.

— У меня серьезные проблемы. Люди с Кэнопи скоро вернутся, чтобы прикончить меня. Возможно, я нажил себе врагов и среди этих саботажников. Эту винтовку я украл у них.

Будем надеяться, что это рискованное признание не только не повредит мне, но даже пойдет на пользу.