Город без солнца

Морозова Мария

И вот на бумаге стали появляться контуры зданий на площади, тесный переулок, фигура мужчины, на которого нападали две гротескно изломанные тени. И небо. Привычное для Гленмара серое небо на моём рисунке было разорвано. В просвете между тяжёлыми тучами показался кусочек невыносимо яркой голубизны. Неповоротливые облака дрогнули, вспучились, а потом нехотя разошлись в стороны, позволяя разрыву расшириться. И через это окошко на площадь хлынули солнечные лучи. Яркий свет, в котором постаралась воплотить все самое тёплое и живое, что могла сейчас представить, разгонял туманную дымку, стекал

по крышам, по стенам домов, расплескиваясь на тротуаре яркими золотистыми брызгами. Он заставлял звенеть от напряжения пропитанный влагой воздух, согревал холодные равнодушные камни мёртвого города и обжигал его хозяев. Я рисовала, судорожно расцвечивая картину яркими красками, а дикий вопль, полный ужаса и боли, дал понять, что я на правильном пути. Он волной прокатился по узкому переулку и захлебнулся страшным хрипом, но я продолжала рисовать, не обращая внимания ни на что.

— Всё, Иви, прекращай, — раздался над головой усталый голос жениха.

— Что? — я растерянно подняла голову, и едва не взвыла, когда затылок вдруг прострелила сильная боль.

— Ну вот, опять перенапряглась, — укоризненно сказал Эрик и стёр с моего лица струйку крови, текущую из носа.

— Это ерунда, — прошептала я и обвела недоверчивым взглядом площадь.

Облака стремительно затягивали участок чистого неба, прятали за собой солнце, стараясь избавиться от его губительных лучей, но было уже поздно. Два полуобугленных тела, в которых с трудом можно было узнать Мортов, лежали на мостовой, распространяя ужасный запах горелкой плоти.

Жуткая, тошнотворная для нормального человека картина привела меня в бешеный восторг. У нас все получилось.

ПРОДА 20.08

— Всё, Иви, прекращай, — раздался над головой усталый голос жениха.

— Что? — я растерянно подняла голову, и едва не взвыла, когда затылок вдруг прострелила сильная боль.

— Ну вот, опять перенапряглась, — укоризненно сказал Эрик и стёр с моего лица струйку крови, текущую из носа.

— Это ерунда, — прошептала я и обвела недоверчивым взглядом площадь.

Облака стремительно затягивали участок чистого неба, прятали за собой солнце, стараясь избавиться от его губительных лучей, но было уже поздно. Два полуобугленных тела, в которых с трудом можно было узнать Мортов, лежали на мостовой, распространяя ужасный запах горелкой плоти.

Жуткая, тошнотворная для нормального человека картина привела меня в бешеный восторг. У нас все получилось.

— Иви, нужно уходить, пока они не восстановились.

— Я не убила их? — разочарованно спросила у любимого.

— Нет, — ответил тот, — если бы я не остановил тебя, то ты могла бы сжечь их дотла, но и сама бы выгорела тоже. Это их очень здорово задержит, но стоит поторопиться, чтобы выиграть время.

Эрик подал мне руку. Поднялась на нетвердых ногах и зажмурилась от боли.

— Давай, родная, — поторопил жених негромко. — Осталось совсем немного.

Я открыла глаза и ахнула. А ведь ему тоже здорово досталось. Бледный, осунувшийся, мужчина тяжело дышал и зажимал рукой длинную рану на груди.

— Эрик, — всхлипнула я, — Ты ранен.

Нужно перевязать.

— Нет, — он мягко ухватить меня за запястье, когда я уже потянулась к собственной рубашке. — Нет времени. Пойдём.

Вокзал встретил нас пустотой и тишиной. Мы выбежал на платформу и спустились на рельсы, благо прыгать было невысоко. Вдалеке чернел зев подгорного тоннеля.

— Ну вот, последний рывок, — тяжело выдохнул Эрик.

А я просто молча сжала его руку. Несмотря на то, что мы вроде бы были призраками, кровь по груди мужчины текла вполне материальная, а сам он слабел буквально на глазах.

Стараясь не поддаваться панике, подхватила любимого под руку и повела по дороге. Путь был неблизким. От рельсов веяло таким холодом, что он ощущался даже через обувь, сковывал пальцы судорогами и поднимался ледяными струйками вверх по ногам. Отдающий каким-то противным металлическим привкусом воздух оседал на губах и больно резал горло. А приближающиеся горы ощутимо давили своей массой, будто старались не подпустить к себе, развернуть нас и отправить обратно.

Когда половина пути оказалась пройдена, за нашими спинами раздался жуткий, леденящий кровь многоголосый вой.

— Что это? — выдавила я, оборачиваясь.

Три черные тени приближались стремительно. И как бы ни хотелось верить, что они пришли не за нами, надежда таяла с каждым шагом их мощных лап.

— Псы Морта, — присмотревшись, заключил Эрик, — пойдем, Иви.

Но я стояла как зачарованная, не в силах оторвать глаз жуткого зрелища. Собачьи тела странно дернулась, расплылись черными туманными кляксами и ринулись друг к другу. Слились в один большой сгусток мрака, и через секунду из него выступил монстр. Он был размером с породистого быка-производителя. Черное лоснящееся тело, мощные кривые лапы с острыми когтями, и три собачьих головы. Цербер щерил свои белоснежные клыки, с которых капала слюна, оставляющая шипящие лужицы на бетонных шпалах, а маленькие, налитые кровью глазки осматривали пространство в поисках добычи.

— Бежим, — крикнул Эрик и дернул меня за руку.

И мы побежали. Так быстро, как только могли, не обращая внимания на боль и усталость. Сзади нас подгонял злобный лай, а тоннель был все ближе и ближе.

— Черт, — глухо выругался Эрик, споткнувшись. Он двигался уже из последних сил, оставляя за собой широкие алые потеки. — Я слишком много крови потерял.

— Только попробуй сдаться, Эрик Миллер, — в отчаянии выпалила я, задыхаясь от страха, — я тебя из преисподней достану и заставлю на себе жениться.

— Вы умеете убеждать, Вивиан Вуд, — слабо улыбнулся тот. И, закусив губу, рванулся вперед.

Наконец, тоннель был прямо перед нами. В черном зеве плескалась почти осязаемая густая тьма. Не было видно ничего: ни самой дороги, ни случайного огонька, ни лишней тени. Мы не могли знать, что ждет нас там. Но в любом случает, это было лучше почти настигшего чудовища. И уж точно лучше той судьбы, которую уготовили для нас демоны. Так что выход был только один.

Переплетя пальцы так сильно, что стало больно, мы с любимым взглянули друг на друга в последний раз и без всяких страхов и сомнений шагнули в темноту.