Шрифт:
Горький кофе обжёг губы и густой массой погрузился в Ольгу. Она поморщилась, как морщилась всякий раз, и по привычке поглядела в серое окно, сквозь замшелые щели которого просачивался ветер. Шёл
Блёклый трамвай, пропитанный пеплом вечной спешки и вечных опозданий, дымом мучительной тревоги и нескончаемого вязкого всепоглощающего пессимизма своих пассажиров, медленно нёс Ольгу на юг промокшего города, навстречу огромному морю. Она подолгу стояла у кромки берега и глядела на это широкое лазурное море, на его мощные удары, на застывавшую на миг и снова уползавшую пену. Чайки кричали и носились над головой, и дух морской романтики и недоступного счастья улетал вместе в ними, оставляя серый берег серого города, в котором жила Ольга.
Он поглотил её в тот самый день, когда к берегу принесло корзинку с маленькой Ольгой, и больше он её не отпускал. В молодости, когда-то очень давно,
Ольга глядела на море, в которое втекали хмурые небеса, пока безжизненное солнце не нагревало песок. Только тогда она возвращалась в дом. По пути Ольга видела пару-тройку тел, от которых по мокрому асфальту, сливаясь с дождём, растекалась серая паркая кровь, испускавшая те же испарения безнадёжной жизни и беспощадной смерти, что царили повсюду. Рядом с телами бегали мрачные жалкие обросшие щетиной люди с бесконечными расследованиями и никому не нужными уликами, которые всегда искались лишь посреди барных стоек и ночных бабочек, заполонивших город. Ольга проходила мимо, не чувствуя даже омерзения, до того всё стало привычным.
Конец ознакомительного фрагмента.