Город Бесконечной Ночи

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд

Город бесконечной ночи

Линкольн Чайлд посвящает эту книгу своей жене, Лучии.

Дуглас Престон посвящает эту книгу Майклу Гэмблу и Шерри Касман.

Убрав руки в карманы, Джейкоб быстро шел впереди своего младшего брата, и на морозном декабрьском

воздухе его учащенное дыхание мгновенно превращалось в клубы пара. Его брат Райан нес упаковку яиц, которую они только что купили в соседнем гастрономе на деньги, украденные Джейкобом из кошелька своей матери.

— Во-первых, потому что этот старик — настоящий засранец, — увещевал Джейкоб брата. — Во-вторых, потому что он расистский урод. Он накричал на семью Нгуен и назвал их «отбросами» — помнишь?

— Да, но...

— В-третьих, потому что в Кливленде он встал передо мной в очереди и наорал на меня, когда я сказал, что это несправедливо. Ты ведь и это помнишь?

— Конечно. Но...

— В-четвертых, он развешивает на своем дворе все эти глупые политические плакаты. И помнишь, как он облил Фостера из поливочного шланга только за то, что тот пересек границу его участка?

— Да, но...

— «Но» — что?— Джейкоб остановился посреди улицы и взглянул на своего младшего брата.

— Что, если у него есть пистолет?

— Он не будет стрелять в двух детей! Да и в любом случае, мы уйдем до того, как этот сумасшедший старый придурок поймет, что произошло.

— А вдруг он из мафии...

— Мафии? С фамилией Баскомб? Ага, как же! Если бы он носил фамилию Гаргульо или Тарталья, мы бы не стали этого делать. А так… он просто обычный старый пердун, которому надо преподать урок, — охваченный внезапным подозрением, Джейкоб вдруг уставился на Райана. — Ты же не собираешься бросить меня, верно?

— Нет, конечно.

— Тогда ладно. Пошли.

Джейкоб повернул за угол и пошел по 84-й Авеню, тут же свернув направо, на 122-ю улицу. Тут он замедлился, легко зашагав по тротуару, словно он всего лишь вышел на вечернюю прогулку. Украшенная Рождественскими огнями улица в основном была застроена частными домами и дуплексами, типичными для жилого квартала Куинс.

Джейкоб пошел еще медленнее.

— Только посмотри на дом этого старикашки! — сказал он брату. — У него темно, как в могиле. Он единственный, у которого нет света. Он как будто какой-то Гринч [1] .

Нужный им дом располагался в дальнем конце улицы. Фонари, льющие свет сквозь голые ветки деревьев, накрывали мерзлую землю паутиной теней.

—

О'кей, вот, как мы поступим: прикинемся, что просто гуляем, как будто ничего не происходит. Потом ты откроешь коробку, мы разобьем кучу яиц об его машину, затем выбросим ее за углом и, как ни в чем не бывало, продолжим идти своей дорогой.

— Он все равно узнает, что это мы.

— Ты шутишь? Ночью? Да и потом — все соседские дети ненавидят его. Большинство взрослых тоже. Все его ненавидят.

— Что, если он погонится за нами?

— Этот старик? Да у него уже через семь секунд случится сердечный приступ, — засмеялся Джейкоб. — Как только эти яйца разобьются о его машину, они сразу же замерзнут. Готов поспорить, что ему придется намыливать ее раз десять, чтобы отмыть!

Продолжая двигаться по тротуару, Джейкоб подошел к дому и осторожно двинулся дальше. Он заметил голубоватое свечение в панорамном окне двухуровневого фермерского дома — Баскомб смотрел телевизор.

— Кто-то едет! — прошипел Джейкоб.

Братья успели спрятаться за кустами аккурат перед тем, как незнакомый автомобиль повернул за угол и проехал по улице, освещая фарами все на своем пути. Как только водитель скрылся из виду, Джейкоб почувствовал, что его сердце бешено колотится в груди. Райан вдруг запаниковал:

— Может, нам не стоит...

— Заткнись!

Джейкоб вышел из-за кустов. Улица, к несчастью, была освещена лучше, чем ему хотелось бы: источниками света служили не только фонари, но и рождественские украшения — светящиеся Санты, олени и ясли на лужайках перед домами. Что ж, по крайней мере, участок Баскомба выглядел немного темнее, чем соседние.

Братья начали очень медленно приближаться к нужному дому, держась в тени стоящих вдоль улицы припаркованных автомобилей. Машина Баскомба — зеленый «Плимут Фурия», 71-го года, который он полировал каждое воскресение — стояла на подъездной дорожке и была припаркована совсем рядом с домом. Как только Джейкоб шагнул к ней, он тут же заметил хрупкую фигуру старика, сидящего в кресле-качалке и смотрящего на гигантский экран телевизора.

— Стой. Он здесь, рядом. Натяни шапку пониже. Накинь капюшон. И шарф.

Мальчишки поправляли одежду, пока не сочли свою маскировку достаточной. Затем они затаились в темноте и стали ждать нужного момента между машиной и большим кустом. Время текло медленно.

— Мне холодно, — пожаловался Райан.

— Заткнись, — одернул его брат.

Они продолжили терпеливо ждать подходящего момента. Джейкоб не свершать свою месть, пока старик сидит в кресле — это было слишком рискованно: все, что ему нужно было сделать, чтобы увидеть их, это встать и повернуться. Им придется дождаться, пока он уйдет.

— А вдруг нам придется прождать здесь всю ночь?

— Просто заткнись.

И тут старик встал. Его бородатое лицо и тощая фигура попали в зону освещения голубого экрана телевизора, когда он прошел мимо него, направившись на кухню.

— Пошли!

Джейкоб подбежал к машине, и Райан последовал за ним.

— Ну же, открывай!

Райан открыл коробку с яйцами, и Джейкоб взял одно. Нерешительно Райан сделал то же самое. Джейкоб бросил свое яйцо, которое оставило смачный отпечаток на лобовом стекле, затем еще пару — одно за другим. Лишь после этого Райан, наконец-то, бросил свое. Шесть, семь, восемь — они быстро опустошили всю коробку, целясь в лобовое стекло, капот, крышу, двери — в спешке бросая по паре штук...