Город Анатоль
Шрифт:
За обедом Ольга сидела со злым, застывшим лицом. Она не произнесла ни слова. Потом отправилась на так называемый «дамский чай», а вечером опять ушла из дому. Рауль работал, а затем пошел к Феликсу поболтать с ним часок. Феликс расщедрился и принес из погреба бутылку старого вина. Рауль провел прекрасный, спокойный вечер. Феликс говорил о возможности сноситься по радио с другими планетами. Всё это было очень интересно, но Рауль слишком устал и не мог внимательно следить за ходом мыслей брата.
Когда Рауль вернулся, Ольга была уже дома и спала. Рауль разделся осторожно, чтобы не разбудить ее. Но когда он лег, Ольга,
— От тебя пахнет мерзкими духами, мускусом, как от той гадины, — каким-то чужим голосом прошептала она.
— Какими духами? — спросил перепугавшийся Рауль. — Прошу тебя. Ольга, ради всего святого...
— Этими ужасными духами, которыми была надушена та рыжая. Я тебя жду, а ты вертишься около какой-то распутной девки!
— Я был у Феликса, ты можешь у него спросить. Мы сидели вдвоем и разговаривали.
Рауль едва мог говорить от негодования. Ольга презрительно рассмеялась.
— Я могу его спросить? Я, конечно, и не подумаю спрашивать твоего брата: все вы одним миром мазаны! Все Грегоры — и Феликс и Жак — одинаково изолгались!
— Ты несправедлива и к Феликсу и к Жаку. Ты несправедлива и ко мне, — сказал Рауль спокойно и примирительно.
Он боялся, что Ольга выпалит еще что-нибудь чудовищное. Ее голос звучал так необычно.
— Ага, значит вы все втроем были у этой рыжей стервы. От тебя и вином несет.
Раулю стало стыдно за нее, сердце у него сжалось.
— Да, Феликс угостил меня рюмкой вина. Что ж это — преступление?
— Утром я пойду в полицию, — закричала Ольга вне себя, — и потребую, чтобы всех этих девок, которые заражают Анатоль, выслали отсюда! Может быть, ты еще и меня заразишь какой-нибудь отвратительной болезнью!
Рауль решил ничего больше не отвечать. Он лежал, точно парализованный. Холодный пот выступил у него на лбу.
— Ты меня, конечно, не желаешь слушать! — кричала Ольга, всё больше и больше распаляясь. — Ну разумеется, тебе не хочется выслушивать правду. Если эта рыжая проститутка еще раз осмелится позвонить здесь, я собственными руками, клянусь тебе, спущу ее с лестницы. Можешь ей это сказать!
Ольга кричит всё громче. Квартиранты внизу начинают стучать палкой от метлы в потолок.
— Послушай, ведь кругом все просыпаются, — стонет Рауль и закрывает руками глаза.
— Ну и пусть просыпаются! — кричит разъяренная Ольга. — Пусть они слышат, какой лгун этот адвокат Грегор, который бегает за развратными девками. Я понимаю, что тебе не очень приятно, чтобы об этом узнали. Но мне никто не может запретить говорить в моей квартире, никто! — кричит она, и затем начинается длинное перечисление всех его старых грехов, всех «любовных связей», которые у него были за эти годы с блондинками, шатенками, рыжими и черными продажными тварями, — да, конечно, все они были продажные твари!
Рауль молчал. Он притворился спящим. Но Ольга от этого только еще больше взбеленилась. Под конец она завизжала:
— Но прежде чем я позволю тебе заразить меня, ты увидишь, что я сделаю!
Она выбежала из спальни, нагруженная одеялами и подушками, и улеглась в гостиной.
V
На следующий день Рауль, несколько бледный и растерянный, явился к Феликсу и, входя к нему, произнес:
— Ну
Феликс (он сидел за письменным столом) взглянул на брата и ничего не ответил. Он сразу понял Рауля. Несколько минут он продолжал быстро писать, а затем встал и сказал:
— Вы уже довольно часто ссорились, не принимай этого слишком близко к сердцу, Рауль! Через два-три дня вы опять помиритесь. Я пойду к Ольге!
— Нет, нет! — возразил Рауль, и лицо его потемнело. — Никогда! Хватит! На этот раз всё кончено! Раз и навсегда.
Это Рауль тоже часто говорил, однако конец всё-таки не наступал. Рауль попросил у Феликса чего-нибудь поесть. У него сегодня еще ничего не было во рту. Ольга утром заперла его в квартире и ушла. Только после полудня, когда она вернулась, ему удалось выбраться из дому.
Оказалось очень кстати, что Жак, несколько недель назад переехавший в нефтяной город, оставил за собой в «Траяне» две комнаты. Теперь он предоставил их в распоряжение Рауля. Двух комнат ему на первых порах совершенно достаточно. Письмоводитель перенес туда наиболее важные документы, и вечером Рауль уже сидел за работой. С удовольствием покуривал он сигару. Дома ему запрещено было курить. Ольга утверждала, что запах сигар пропитывает ее платье и волосы, и от нее пахнет, как от кучера.
Феликс переговорил с Ольгой и затем отправился в «Траян», чтобы сообщить брату результаты. Феликс нашел Ольгу в прекрасном настроении. Она хохотала.
— Я ничего не боюсь! Он скоро явится. Если бы я уехала на Северный полюс, он и туда пошел бы за мной.
«Северный полюс? Ладно. Ну и жди меня на своем Северном полюсе!» Рауль смеялся сардоническим смехом. Жизнь в «Траяне» ему чрезвычайно нравилась. Внизу в кафе шумели. Он слышал, как его сосед за стенкой полоскал горло, но все эти звуки нисколько не беспокоили его. Иногда он сам спускался в кафе выпить чашку кофе и тогда за один час узнавал больше новостей, чем раньше за целую неделю. Северный полюс, вот как? Ну и ждите пожалуйста! Рауль чувствовал себя превосходно. Даже завтрак был наслаждением. Эти хлебцы, яйца, утренняя сигара — всё великолепно. Никто не ворчал рядом, что яйца становятся из года в год мельче, а служанки — всё ленивее. И каким всё казалось вкусным! Никто во время обеда не топал ногой и не кричал: «Эта дура опять пересолила, я вышвырну ее!» Рауль ел с удвоенным аппетитом. После обеда он вытягивался на диване с сигарой во рту и дымил всласть. «О вы, бедные брачные рабы всей земли, Рауль Грегор приветствует вас! Вы, которые обязаны отдавать отчет о каждом часе и каждой минуте, вы, которых тащат от одного скучного визита к другому, еще более скучному, привет вам! Вы, которые то слишком внимательны, то недостаточно внимательны, берите пример с меня!» И Рауль смеялся от удовольствия. Он наслаждался каждой минутой своей свободы.
Вечером он гулял по засыпанному снегом городу. Он мог идти куда хотел. Он мог вертеть головой направо и налево, как ему заблагорассудится. Ему не нужно было спешить только затем, чтобы не застать свою половину в дурном настроении. Он мог выпить стакан вина в «Траяне» и не глядеть каждую минуту на часы. Многих людей, которые здесь так шумно вели себя, он знал лично, но в большинстве они были ему незнакомы. Это были новые люди. Яскульский сделал удивленное лицо, когда неожиданно увидел Рауля в кафе: