Горная долина

Мэтер Энн

Моргана приподняла темные брови и взяла два коктейля с подноса, который официант проносил мимо них. Протягивая один бокал Руфи, она сказала:

– Да, Руфь, думаю, бразильцам не понравилось бы, услышь они, как ты отзываешься об их столице. Впрочем, мне кажется, что Рио – прекрасный город. Наверняка ты очень скучала бы по его солнцу и пляжам, если бы вернулась в Лондон. А что касается моей жизни и ее преимуществ – знаешь, это совсем не так интересно, как кажется. Ну, иногда мы, конечно, ездим в город, ходим на концерты или в театры, а иногда

бывает, что отцу захочется пойти на какую-нибудь шумную вечеринку. Но мы не проводим все время на балах и приемах, как ты и твои родители. Да и вообще, Лондон мне кажется не таким уж интересным. Мне всегда больше нравилось в Фрайарс Уоррен.

Руфь кивнула, задумчиво потягивая коктейль.

– Я очень хорошо помню Фрайарс Уоррен, – улыбнулась она. – Мне так нравилось там бывать, Моргана! И твой отец всегда был так добр ко мне. Я помню, как по праздникам, когда мои родители не могли ко мне приехать, он всегда старался сделать так, чтобы я чувствовала себя членом вашей семьи. Он мне казался таким замечательным. И ведь он еще так молод!

Моргана усмехнулась.

– Ему было бы приятно это услышать,– сухо заметила она. – Ты же знаешь, ему сорок два.

– Мы так огорчились, когда узнали о смерти твоей мамы, – сказала Руфь и вздохнула. – Какой-то глупый аппендикс – это всегда кажется таким несправедливым. И вообще, если этот аппендикс такой бесполезный, зачем он нам вообще дан?

Моргана пожала плечами:

– Кто знает? Ну все равно, все это было уже давно, и мы сейчас говорим о тебе, а не обо мне. Наверняка ты успела завести здесь друзей, правда?

Руфь допила коктейль.

– Немного. Я уже говорила, в дипломатических кругах почти нет моих ровесников, а у тех, что постарше, почему-то тоже нет отпрысков моего возраста!

Моргана огляделась:

– Но сегодня вечером, по-моему, здесь целые толпы молодых людей.

Руфь выразительно раскрыла глаза:

– Ну да, молодые люди здесь, конечно, есть! Только папа не хочет, чтобы я знакомилась с южноамериканцами!

Моргана нахмурилась:

– Господи, но почему?

– Он говорит, что это очень сластолюбивый народ, крайне эмоциональный, неуравновешенный, и потом, честно говоря, дорогая, я не могу себе представить, чтобы я могла поддаться на их латиноамериканские чары!

Моргана в изумлении оглядела подружку:

– Значит, ты дружишь только с британцами, я правильно поняла?

– Не совсем. Европейцы тоже вполне сносны, и американцы иногда попадаются терпимые.

Моргана покачала головой.

– Ну, мне кажется, ты теряешь уникальную возможность, – воскликнула она. – И если уж говорить совсем честно, моему отцу даже в голову не пришло бы влиять на меня, когда дело идет о выборе друзей.

Руфь поморщилась:

– Ах, ну ты же знаешь, папа придает столько значения всем этим пережиткам. Его не переделаешь, а мама всегда так паникует, когда я пытаюсь настоять на своем!

Моргана отвернулась, она уже невольно подтанцовывала в такт

ритмичной музыке, которая неслась с эстрады, где располагался оркестр. Она понимала положение Руфи, потому что уже познакомилась с миссис Деннисон, а увещевания мистера Деннисона показались ей узколобыми и старомодными. Сама она находила в темнокожих бразильцах чрезвычайно пикантное сочетание надменности – следствия португальского происхождения – и рыцарства. «Но это не мое дело», – решила Моргана, как раз в тот момент родители Руфи закончили разговаривать с работником посольства и присоединились к дочери и гостье.

– Ну что, Моргана, – жизнерадостно обратился к ней мистер Деннисон. – Тебе здесь нравится? Мы ведь, кажется, потеряли тебя, да?

Моргана вежливо улыбнулась.

– Похоже, что так, – призналась она. – Все вокруг так необыкновенно и волнующе, что я не слышала, что вы сказали. Но мне здесь очень нравится. Я даже не представляла, что это будет такое роскошное празднество.

Мистер Деннисон кивнул:

– Да, обычно на такие приемы приходит масса народу. Особенно здесь, в посольстве Монтераверде. Там сейчас как раз начинаются какие-то волнения, и, если честно, я думаю, этот прием – намеренная попытка показать, кто настоящий хозяин в стране.

Моргана слушала его с искренним интересом. Бурные политические события латиноамериканских государств всегда вызывали у нее живой интерес.

– Вы считаете, что возможна революция? – спросила она, от возбуждения глаза ее засверкали.

Мистер Деннисон усмехнулся.

– Нет, не думаю, – ответил он успокаивающе. – Президент страны, Куэрас, не такой человек, чтобы его могли свергнуть. – Он понизил голос. – Даже теперь ходят слухи о репрессиях в отношении горстки партизан, которых захватили несколько недель назад. Сейчас они в тюрьме в Куэра-Нова, в ожидании суда и приговора.

– Куэра-Нова? – переспросила Моргана с интересом. – Это название похоже на имя президента, да?

Миссис Деннисон раздраженно поцокала языком:

– Конечно. Эти революционеры любят все – шоссе, города – называть в честь себя самих, чтобы себя обессмертить, а потом приходит новое правительство, и опять все переименовывает. Какое ребячество!

Моргана пожала хрупкими плечиками.

– Думаю, такова жизнь, – заметила она. – Это не исключительная прерогатива только Южной Америки. Разве аэропорт Кеннеди не назван в честь президента Соединенных Штатов?

Миссис Деннисон окинула ее слегка удивленным взглядом.

– Ну, это совсем другое, Моргана, – заявила она и переключила свое внимание на другие дела. – Лоуренс, это там не полковник Мэттьюс, вон там?

Мистер Деннисон с трудом оторвал взгляд от восхитительного зрелища, которое представляла Моргана в своем темно-синем платье, с серебристой волной волос по плечам, и посмотрел в том направлении, куда указывала его жена.

– Да, – кивнул он. – А с ним его жена, Шералин. Хочешь с ней познакомиться?