Горький шоколад

Ринка Кейт

Свою тираду Алан не закончил, получив звонкую пощечину.

– Не смей меня так называть!
– выкрикнула Ева, собираясь повторить маневр.

Вторую пощечину удалось предотвратить, когда он перехватил руку Евы, предварительно выронив стакан на пол. Зажатая в капкане фурия начала вырываться, осыпая его проклятьями. Тогда Алан толкнул ее спиной в офисный шкаф. Тот пошатнулся, с полок что-то посыпалось, Ева резко выдохнула. И неожиданно для самого себя Алан сделал то, что ему хотелось сделать на протяжении всего дня. Метнувшись вперед, он впился поцелуем в сладкие губы. Но вопреки ожиданиям, Ева начала сопротивляться, упираясь руками ему в грудь. Это было что-то новенькое, причем распалило его

еще сильнее, чем могла бы это сделать ее ответная реакция. Продолжая напирать, Алан забрался ладонями под короткую юбку и стиснул бедра, в которые ему до безумия захотелось ворваться. Держать в клетке, а потом резко отпускать с цепи свое желание оказывалось чревато потерей контроля напрочь. Но Ева продолжала упираться, через одежду врезаясь ноготками в его грудь. Когда же она укусила его поврежденную ранее губу, Алан отпрянул и позволил себя оттолкнуть на шаг назад. А зря - щека снова зазвенела и вспыхнула от пощечины.

Алан застыл, дыша резко и коротко, почти в унисон с дыханием Евы. Сжав кулаки, он уставился на нее в упор. Мыслей не было, были лишь эмоции, которые выплескивались через край, а также потребности, которые требовали утоления. Но тут, не прошло и минуты, как Ева бросилась к нему, и жаркие губы смяли его рот, обжигая страстью до мозга костей. И этот контраст ее поведения его добил. Подхватив Еву, Алан отнес ее к столу и усадил сверху, предварительно сметая с него все лишнее, а лишним казалось сейчас именно все. Джинсовая юбка была поднята им до талии, туда же спущен лифчик. Красивые ножки обняли его торс, не позволяя наклониться к груди. Пришлось уложить Еву спиной на стол, чтобы добраться губами до розовых бутонов. Когда же он втянул один из них в рот, Ева простонала, зарываясь пальцами в его волосы и сжимая их в горсти до боли.

В этот раз ей даже не пришлось его ни просить, ни ждать. Расстегнув штаны и отодвинув в сторону ее мокрые трусики, Алан без труда скользнул в лоно. Ева под ним выгнула спину, стараясь, чтобы он вошел в нее как можно глубже. В голове пробежала короткая здравая мысль о контрацепции, но была тут же задушена неуемным желанием. К черту было послано все, тем более, что он был уверен - в нужный момент он сделает все правильно. Сейчас же на что-то отвлекаться не было никаких сил. Хотелось уже скорее и только - двигаться внутри Евы, вышибать из нее стоны, чувствовать ее тело, касаться ее кожи, и сходить с ума от ее скользкой тесноты. И Алан это все себе сейчас позволил. Чистое безумие завладело всем его существом, подгоняя ритм толчков, заставляя Еву под ним задыхаться от удовольствия и кричать, кончая раз за разом. Но когда оргазм подкатил и к нему, и Алан собрался покинуть уютное лоно, Ева так крепко обняла его ножками и впилась ноготками в зад, что все его жалкие попытки ответственности кончились внутри нее.

– Ч-черт, - простонал Алан, не успев еще прийти в себя, все еще сотрясаемый последними волнами оргазма.

Упираясь ладонями в стол, он навис над Евой, касаясь ее влажного лба своим.

– Какой у тебя день цикла?

– Что?
– выдохнула девчонка, плохо понимая вопрос, да и, видимо, вообще сейчас что-то плохо понимая.

– Какой день цикла?
– тихим шепотом прохрипел он.

– Не помню... последний какой-то.

Эти слова его слегка успокоили, и он позволил себе расслабиться. Закрыв глаза, Алан слушал дыхание Евы. Постепенно стали возвращаться мысли, и появился первый вопрос - что за фигня с ним происходит?

***

Ее тело трепетало от удовлетворенной истомы, а в голове метались бессвязные мысли. Кажется, она даже протрезвела. Все происходящее выглядело нереальным. Для проверки хотелось себя ущипнуть, но силы

уходили лишь на то, чтобы делать вдохи и выдохи. Кто бы мог подумать, что Алан снова захочет ее, да еще с такой страстью. Ева была так потрясена его поведением, что оно совершенно не укладывалось в сознании. Да, она всегда этого хотела, но уже так привыкла к его холодности, что этот новый для нее жар прожигал насквозь.

Впрочем, Алан был шокирован всем не меньше. Ничего не сказав, он отошел от нее, плеснул себе в стакан виски и опустился на диван. Светлые глаза задумчиво уставились в пол, руки достали сигарету. Закурил. Делая затяжку, он окинул ее взглядом, после чего тихо выругался себе под нос, отвел взгляд и потер ладонью шею.

"О, прекрасно! Только сожаления мне сейчас и не достает" - с досадой подумала Ева. Найдя в себе силы, она сползла со стола. Между ног ощущался легкий дискомфорт, но это была терпимая плата за близость с любимым человеком. Поправив юбку, она подошла к дивану и села рядом с Аланом, плечом к плечу. Взяв его пачку сигарет, она достала одну и тоже закурила. Их молчание казалось таким емким и недосказанным, что Еву это очень скоро стало нервировать.

– Ты жалеешь?
– спросила она.

– И да, и нет. Но скорее да, чем нет.

"Что и следовало ожидать".

– Почему?

– Господи, Ева! Я устал повторять одно и то же!
– сорвался Алан, так резко повышая тон, что она вздрогнула.
– Потому что это нам не нужно. Я - не тот человек, кто тебе нужен. И, черт подери, я женюсь меньше, чем через месяц!

Поперхнувшись дымом, Ева закашляла. О, да, вспоминать о его женитьбе сейчас ей как раз было "необходимо".

Но, какого черта?!..

– Хочу напомнить, что это не я сегодня тебя трахала.

Алан повернул к ней голову и щедро одарил гневом. Только ответить ему на это было нечего. Еще бы! Ева прекрасно знала, что сама же его и спровоцировала, чем и гордилась. Но не она сегодня сорвалась, осознание чего приносило ей сладкое, победное упоение. И жаль, что только это.

– Так, все, с меня на сегодня хватит, - добавила она.
– Достало уже все к чертям собачьим.

Затушив сигарету, Ева гордо поднялась с дивана и шагнула к двери. За спиной сразу раздался недовольный голос:

– Далеко собралась?

– Домой, - бросила она через плечо.
– Так что можешь продолжать злиться на себя в гордом одиночестве.

Она уже подошла к выходу, повернула замок и приоткрыла дверь, как вдруг, Алан подскочил к ней и резко захлопнул дверь ладонью, показавшуюся перед ее носом. Жар его тела обжег спину, а вторая ладонь сжалась на предплечье. Ева повернула голову, упершись ухом в его губы, и застыла в трепетном ожидании. Хотелось услышать, что он берет свои слова обратно, что не прав, что она нужна ему, что просит остаться.

"Господи, да что угодно!.."

Но Алан долгое время томительно молчал, а после, взяв себя в руки, коротко и приглушенно ответил:

– Выматывайся.

"Что угодно, но кроме подобного..."

Отпустив ее, Алан шагнул назад. А Ева... Она проглотила обиду так же, как делала всегда, и просто молча вышла за дверь, думая о том, как же так ее угораздило влюбиться в такого твердолобого засранца.

Утро следующего дня выдалось для Евы тяжелым. Она редко напивалась и совершенно не привыкла к похмелью, так что после пробуждения первым делом пришлось принимать спасительные таблетки. Этой ночью Ева спала дома, куда ее, сонную, нетрезвую, помятую и расстроенную, привез все тот же Фирс. Матери тут не было, так как та осталась на даче, оттого утреннее одиночество скрашивала только Перси. Кошка мурлыкала под боком и терлась об руку, так и норовя пролить на себя кофе, которое держала хозяйка, лежа в кровати.