Горький рис

Е Шэн-Тао

– Я было уже решил принять другого, окончившего педагогическое училище, – со строгим видом проговорил член комитета, – но благодаря вот этому рекомендательному письму назначаю на эту должность вас.

«Нет, нет, это не ошибка. Я ясно слышал, как он дал свое согласие», – подумал господин У. От волнения он даже не нашелся что ответить. Но его голова как-то сама собой низко склонилась.

– Порядок в нашем деле таков: не имеющие педагогического образования получают шесть юаней в месяц. Послезавтра можете приступить к работе.

Повторив несколько раз «слушаюсь», господин У удалился.

С

этого момента началась его новая жизнь. Месяц спустя с учителем произошел курьезный случай. Он обратился к члену комитета с просьбой выдать жалованье, но тот вручил ему лишь три юаня, а оставшиеся три обещал отдать через десять дней. При этом член комитета заставил его расписаться в получении десяти юаней. «Может быть, господин начальник указал не ту цифру», – подумал учитель, но сознание собственного ничтожества и то обстоятельство, что жалованье было все-таки приличным, удержали его от вопроса. У меня нет педагогического образования. А сколько людей с дипломами ходят без работы! Шесть юаней все же больше, чем я получал от харчевни». И, похоронив в глубине души свои сомнения, учитель вернулся домой с тремя юанями…

На вопрос члена комитета дети отвечали разноголосым хором:

– Учитель пошел на базар за соевым творогом и за луком. – Некоторые из них захихикали.

– Еще не вернулся? Это непорядок, – пробормотал про себя член комитета. Немного помедлив, он снова опросил: – И так каждый день?

– Да, каждый день так. Ему нужно есть, – ответил мальчуган с длинной косой.

– Иногда для него что-нибудь покупает моя мама, – добавил другой.

– Не верьте им, он только…

Бойкий мальчуган с серебряными колечками в ушах не успел договорить – в комнату влетел учитель. При виде члена комитета, стоявшего с гневным видом у доски, учитель опешил. Руки его были пусты: покупки он оставил, вероятно, за дверью. Качнувшись всем телом, учитель сложил руки и поздоровался с начальником, отвесив при этом низкий поклон.

Член комитета едва ответил на приветствие кивком головы и холодно заметил:

– Время занятий давно настало, а вас нет на место.

Учителю очень хотелось найти какой-нибудь вразумительный ответ, но где уж тут было придумывать? Заметив его робость, дети опять захихикали. Утаивать что-либо было бесполезно, и учитель сбивчиво рассказал правду:

– Я пошел на базар купить кое-что на обед и не заметил, что опаздываю.

– Купить на обед! – громко повторил член комитета. – Пора урок начинать, ученики ждут, а вы на базаре!

– Я больше не буду! – невольно вырвалось у учителя.

Снова раздался смех. Указывая пальцем на учителя, ребятишки шептали друг другу:

– Учитель больше не будет есть! Учитель не будет есть!

Член комитета был убежден, что господин У – плохой педагог. Чем больше он к нему присматривался, тем меньше он ему нравился. А все потому, что учитель не любит свою службу и не имеет должного рвения. Член комитета чуть не вспылил, но, вспомнив о цели своего визита, сдержался. Видимо, ему надоело стоять, он несколько раз дунул на стул, смахнул пыль, затем с достоинством поднял полу халата, чтобы не измять его, и степенно сел. Потом заговорил, слегка нахмурив брови:

– У вас в классе

нет порядка, учеников и с десяток не наберется! Скоро сюда прибудет школьный инспектор из провинции. Если учеников не прибавится, он сделает вывод, что школа себя не оправдывает. Для поднятия престижа вам следует где-либо раздобыть учеников. Можно привести любых ребятишек, пусть только смирно сидят на уроке. Впрочем, это касается не меня, а вас, поэтому позаботьтесь.

Член комитета погладил верхнюю губу, как это обычно делают усатые старики, и устремил пристальный взгляд на учителя. Невидимые путы, связывавшие учителя, почти исчезли. Освободившись от страха, он вдруг ощутил глубокую признательность начальнику, и им овладела неудержимая радость. Он не знал, как «раздобыть учеников», но спросить не решался, а только прижимал руку к груди и бормотал:

– Спасибо за совет, господин начальник, спасибо за совет!

И вдруг учителя осенило: «Вот удобный случай попросить остаток жалованья. Дважды я ходил к господину и ничего не добился, а теперь вот он сам пожаловал».

– За прошлый месяц… – начал было учитель, но оробел.

– Что? – громко спросил член комитета.

– За прошлый месяц…

Учитель окончательно растерялся. Он даже не решался посмотреть в глаза члену комитета и умолк.

– Ну, что там у вас? Выкладывайте!

Пришлось сказать:

– Выдайте мне, пожалуйста, оставшуюся половину жалованья за прошлый месяц.

– Зачем вам понадобилось?

– На пропитание.

– Вы ведь купили себе на обед? Зачем вам еще?

– Семья. Три рта. Разве я о себе забочусь? Они ждут.

Слово «пропитание» донеслось до слуха детей. Вначале, увидев, что учитель и гость заняты разговором, ученики забыли обо всем. Но сейчас они словно очнулись. Мальчик с косой потянул за одежду ученика, сидевшего впереди, и оказал:

– Слышал? Дома у учителя ждут, когда господин даст им поесть, а то они помрут с голоду.

Мальчуган с серебряными колечками отверг такое предположение:

– Учитель богаче нас. Это у нас сгниют кости, а у него только живот вырастет. Скажешь тоже!

– Неужели мы помрем, а кости наши сгниют? – испуганно спросил какой-то малыш.

– Вот ты сегодня не поешь и завтра умрешь. А послезавтра твои кости сгниют и превратятся в труху, – уверенно ответил мальчуган с колечками.

Малыш ни о чем больше не спрашивал, погрузившись в таинственные и страшные думы.

Учителю стало не по себе: он надеялся, что дети будут сидеть не шелохнувшись, а они не только вертелись на своих местах, но даже болтали. Он бросил на них строгий взгляд. Но где было детишкам понять, чего хочет от них учитель. Это было невыносимо!

Пришлось резко взмахнуть рукой и сердито крикнуть:

– Тише!

Дети тут же перестали шептаться, словно их окатили холодной водой, поглядели на учителя и выпрямились. Заскрипели стулья.

Член комитета нахмурил брови, приосанился и ответил с напускной строгостью:

– Если учитель не выполняет своего долга, то, по положению, на него следует наложить взыскание. Сегодня я штрафую вас на одну треть жалованья.

С этими словами член комитета вытащил из кармана монету и бросил ее на стол: