Горькие яблоки

Корепанов Алексей Яковлевич

Храбрые и умные люди покидали

прекрасный мир, торопясь на бой с силами зла, и дети обманывали своих кибернетических прислужников и все-таки принимались играть. Они играли в храбрых и умных людей, в великий план уничтожения сил мирового зла, который им, детям, тоже придется осуществлять, когда они подрастут, во имя вечного процветания Великой Мировой Гармонии.

Играть в великий план уничтожения сил мирового зла было очень интересно. Разные миры безграничной Вселенной иногда соприкасались и тогда возникал коридор, по которому можно было быстренько перебежать в другой мир и так же быстренько вернуться домой. Коридоры появлялись неожиданно,

и это тоже было интересно, но их появление все-таки можно было угадать, а вот другие миры никогда, никогда не повторялись.

И как интересно было поиграть в

храбрых и умных людей в другом мире, растратить свои игрушки и

ничего не рассказывать занудным кибернетическим прислужникам, и

ничего не рассказывать храбрым умным людям, потому что нельзя было

играть, а нужно было готовиться к постижению Великой Мировой

Гармонии и быть всегда начеку. И как интересно было общаться между собой и вспоминать о разных других мирах, где встречались иногда и страшные, коварные, грязные, низкие нелюди, нарушающие самим своим существованием Великую Мировую Гармонию. И как радостно было переправлять хотя бы немногих низких и грязных в Великое Мировое Закрытое Место, где они погружались в непрерывный сон!..

*

– Этот

ребенок действительно не знает, где находится "Закрытое Место".
– Марк вздохнул.
– Но даже если бы и знал, боюсь, ни сегодня, ни завтра нам до него не дотянуться.

Они сидели в кают-компании и смотрели на

экран. На экране еще подрагивали ветки сосен, сквозь которые только что рванулся к своему коридору чужак - уродливое дитя страшного мира хранителя Великой Мировой Гармонии.

– Боюсь, у нас сейчас

появятся совсем другие заботы.
– грустно сказал Норман.
– Вся Солнечная очень долго будет работать только на Сферу обороны. Мы ведь уже, кажется, наткнулись на следы их деятельности. Только что, на Покинутой.

– И не только себя надо защитить, - добавил Марк.

– Зачем вы его отпустили?
– Садовников терзал подлокотники кресла и затравленно переводил глаза с Нормана на Марка.

– Не надо, Евгений

Николаевич, - мягко сказал Марк.
– Зачем он нам? И вам. Пусть уходит, пока коридор не закрылся.

Садовников перестал метаться, расслабленно откинулся в кресле.

– Да, да. простите... Глупо... Обидно...
– Он

закрыл глаза и застыл. Марк и Норман переглянулись.
– Скажите... Объясните... Значит, будущее существует?

– В некотором смысле.
– осторожно ответил Марк.

Садовников открыл глаза.

– Как это?

– Видишь

ли, Евгений Николаевич, вероятно, если бы сегодня кто-то проник

в девятнадцатый век с десятком атомных бомб и там их использовал сегодняшний день был бы уже без вас. Вы все просто сегодня бы заснули, а завтра исчезли. И мы тоже. Так что все мы зависим от прошлого, а прошлое от будущего. И мы от тебя зависим, Евгений Николаевич.

– Но это же нарушение законов!

– Нет. Просто вам известны

не все законы. Мы знаем чуть больше, хотя тоже, конечно, еще

младенцы.

– Так если законы не нарушаются - возьмите меня с собой!

Буду искать это чертово "Закрытое Место".

Норман отрицательно покачал головой.

– Нельзя забирать тебя из твоего времени. Последствия

экспериментов со временем никто предсказать не может. Не имеем права

мы тебя забирать. И вообще вмешательство неприемлемо.

Садовников

прищурился.

– Темните, гости из будущего! Вы-то уже здесь и я-то о вас уже знаю.

Марк и Норман вновь переглянулись и Марк несколько смущенно поведал об инструкции Мирового Совета Безопасности в отношении контактов с прошлым. Всем троим стало немного неловко.

– Та-ак...
– протянул Садовников.
– Что ж, тогда стирайте. Только вместе с Ольгой.

Всю мою память забирайте, не нужна мне память! Эх вы,

гуманисты! Вскормили нас сказочками о миролюбии космоса. Братья по разуму, как же, поцелуи и объятия. А на деле-то вон что получается! Выродки ведь, выродки же по Вселенной бродят, а мы их с цветочками? Кто твердил о том, что чем выше разум, тем гуманней? Как бы не так! А детки-то, детки-то хороши, ничего не скажешь, сладенькие яблочки от милой яблоньки... Стирайте, стирайте все, вместе с вами, вместе с Олей, вместе с вашими космическими ублюдками!

Марк подошел к Садовникову, присел на подлокотник.

– Послушай, Евгений Николаевич. Во-первых, ты что-то

путаешь, сказочками не мы вас кормили. Скорее вы нас. А во-вторых,

насчет всего остального, есть такое вот предложение. Память о нас мы

тебе, конечно, сотрем, или заблокируем.

– А в чем разница?

– Стереть -значит, уничтожить. Блокада оставляет возможность хоть когда-нибудь

увидеть что-то такое во сне. Не более. А вот насчет... Оли. Выбирай

сам, Евгений Николаевич: стереть, блокировать, оставить. Все, что я

скажу дальше, не более чем мои предположения, но ты выслушай,

пожалуйста, и сам сделаешь выбор. Мы возвращаемся к себе,

докладываем обстановку, дело доходит до Совета Безопасности и там

решают. Столько-то времени мы укрепляем оборону. Еще столько-то

времени ищем "Закрытое Место". По всем галактикам. Или ищем этих

мерзавцев и получаем информацию о "Закрытом Месте". Боюсь, это будет непросто. Столько-то времени, - Марк усмехнулся, - изучаем время. Протаптываем тропинки в любой момент прошлого, если получится. При условии, конечно, полной изоляции и невмешательства. Отыскиваем всех пропавших, отыскиваем Олю - о ней у нас будут знать, мы уж позаботимся - и доставляем ее сюда, тоже, конечно, с блокадой. Доставляем в любую временную точку, опять же, если получится. Для тебя это может случиться даже сегодня. Или через десять лет. Или никогда. Выбор за тобой, Евгений Николаевич.

Садовников закусил губу.

– Думай. Пошли, командир.

Марк с Норманом вышли из кают-компании, и Садовников остался один.

Забыть - и не мучиться? Или забыть,чтобы

когда-нибудь увидеть во сне и искать, везде искать этот сон и найти когда-нибудь или не найти? Или мучиться - но не забывать? Никогда не забывать... Что честнее?

Садовникову было душно, Марк и Норман тихо

переговаривались в кабине за дверью. Он оттягивал решение и был зол на Марка за то, что тот заставляет делать выбор, что предоставил саму возможность выбора... Он оттягивал решение, думал зачем-то о том, что чужак проскочил уже, наверное, коридор и обсуждает вместе с теми, что прикидывались мальчишками, свои похождения среди низких и грязных, которые почему-то отпустили его. Он думал о том, что будущее должно быть готово ко всему, о том, что будущее зависит, конечно зависит от прошлого, но и прошлое зависит от будущего, потому что самим своим существованием будущее обеспечивает жизнь прошлого...