Горькие слезы

Анатолий Павлович Злобин

Горькие слезы

Рассказ

Наташа увидела маму и быстро спряталась за кустами. Мама стояла на террасе и смотрела в сад и на калитку. Она была в гладком сером свитере, через плечо висело длинное полосатое полотенце: наверное, она ходила на реку.

Мама постояла немного, не увидела Наташу, тяжело вздохнула, так что бахрома полосатого полотенца задвигалась внизу, и ушла в дом.

Наташа негромко всхлипнула и побежала за кустами в дальний угол сада, где росли старые сливы. Она

всегда приходила к сливам, когда ей хотелось плакать.

Она рвала тугие, с седым отблеском ягоды, а по щекам ее бежали неудержимые слезы. Слезы капали на сливы, Наташа никак не могла догадаться, почему сливы сегодня такие соленые, и плакала еще сильнее.

– Наташа!
– крикнула мама с террасы.

Наташа пугливо пригнулась и сразу перестала плакать. Сквозь ветви она видела маму на краю террасы. Мама по-прежнему была в свитере, но полотенца на ней уже не было.

– Не прячься, я же вижу тебя, - весело крикнула мама и помахала рукой.

– Какие вкусные!
– крикнула Наташа о сливах.
– Я еще немножко поем.

– Испортишь аппетит.

– Я скоро. Я сейчас, - говорила Наташа, проглатывая слезы. Она бросила надкушенную сливу к изгороди и стала тереть кулаками мокрое лицо.

– Помой прежде руки. Я не пущу тебя за стол. Не трогай лицо руками, кричала мама с террасы.

Наташа обрадовалась, что мама не идет к ней и не зовет к себе, схватила портфель и побежала к колодцу. Там она долго плескалась и терла глаза и щеки, пока мама не закричала, что обед уже готов. Наташа пошла к террасе.

Солнце медленно опускалось к горизонту, просвечивая сквозь березы и осины, которые густо стояли вокруг дома, так густо, что надо было пристально вглядываться, чтобы разглядеть среди стволов соседний дом или дома на той стороне шоссе. А о самом шоссе можно было догадаться только потому, что там то и дело на большой скорости проносились грузовики и самосвалы.

Сад, дорожка, терраса, стены небольшого финского домика - все было облито пятнистым светом солнца, проходившего сквозь листву. Было совсем безветренно, но высокие осины все равно дрожали и негромко шумели над головой, а пятнистые тени от них быстро бегали взад-вперед под ногами Наташи, и от этого быстрого мелькания начинала кружиться голова. Наташа поднялась на террасу. Мама увидела ее и всплеснула руками:

– Боже мой, какая ты мокрая. Как можно быть такой неаккуратной.

– Поцелуй меня, мамочка, - сказала Наташа.

– Ты же совсем мокрая, - сказала мама и убежала в дом.

Она вернулась обратно с полотенцем, не с тем, длинным и полосатым, которое было на ней, а с другим, широким и с птичками. Мама, как мешком, накрыла Наташину голову полотенцем и стала больно тереть, поворачивая и теребя Наташу. Наконец мама сняла полотенце с головы и принялась вытирать ее руки.

– Мамочка, неужели ты не поцелуешь меня, - спросила Наташа, поднимая голову

и смотря на озабоченное лицо мамы.

– Боже мой, суп, - крикнула мама, схватила полотенце и убежала в дом.

Наташа села на стул в углу террасы и тяжело опустила голову. Она была очень одинокой.

Мама появилась на террасе с дымящейся кастрюлей в руках, с кухонным полотенцем через плечо.

– Почему ты не за столом? Или ты не знаешь, где твое место?
– строго спросила мама.

Наташа покорно пересела к столу и взяла хлеб и ложку. Мама налила в тарелку грибной суп, который Наташа очень любила. Наташа откусила хлеб и почувствовала, что он соленый. Она ела суп и была самой несчастной.

– Что нового в школе?
– спросила мама.

– Как всегда, занятия, занятия, - быстро сказала Наташа, не поднимая глаз от тарелки.

– Тебя спрашивали?

– Меня? Разве так часто спрашивают?

Мама внимательно посмотрела, как Наташа ест, но ничего не сказала и ушла с террасы. Наташа сразу перестала есть и прислушивалась, что делает мама.

Мама погремела на кухне кастрюлями, вернулась и поставила перед Наташей дымящуюся тарелку с картошкой и мясом.

– Ой, как много, - сказала Наташа.
– Я не могу столько.

– Ешь, пожалуйста, без разговоров, - сказала мама и снова ушла.

– Мама, почему ты не кушаешь, а все ходишь-ходишь?
– крикнула Наташа.

– Я обедаю с папой, ты же знаешь, - ответила мама из комнаты.

Наташа слушала, но в доме ничего не было слышно. Вдруг в комнате папы длинно зазвонил телефон. Хлопнула дверь, мама пробежала по коридору в папин кабинет.

– Слушаю вас. Я слушаю...
– быстро заговорила мама.
– Нет, товарищ, это квартира инженера Логинова, а не пятый участок. Вы ошиблись.

Мама положила трубку, и в доме снова стало тихо, только звонко шумели осины в саду и машины проносились по шоссе. Наташе показалось, что мама стоит за дверью и смотрит на нее в щелку. Наташа торопливо проглотила кусок мяса и картошку, но мясо было тоже соленое, и Наташа отодвинула тарелку.

Мама вышла на террасу совсем другая. Вместо свитера на ней было новое платье с большими красными горошинами. Мама была очень красивая в этом платье. В руке она несла чашку с компотом, далеко отставив ее от себя.

– Будешь вечером делать уроки или пойдешь гулять?
– спросила мама. Боже мой, ты совсем не ешь.

Наташа ничего не ответила, уронила на пол вилку и затряслась от беззвучных рыданий.

Мама быстро поставила чашку на стол и всплеснула руками, звонко хлопнув в ладоши.

– Что с тобой, Наташенька?

– Не хочу.
– Наташа оттолкнула тарелку и зажала рот рукой, чтобы сдержать рвущийся из груди плач.

– Я желаю наконец знать всю правду, - сказала мама.
– Сейчас же рассказывай, что было в школе.