Горькая звезда
Шрифт:
Они стреляли с ходу, не целясь, но промахнуться по густой толпе чудовищ, валом валивших от саркофага, было невозможно — каждая пуля и каждая граната попадала в цель. Но тактика сталкеров была непонятной: вместо того чтобы залечь и организовать оборону, утыкав землю минами, они продолжали идти вперед, с каждым шагом сокращая расстояние между собой и тварями, извергнутыми следом копыта Сатаны.
Наземь хряпнулись первые туши мутантов, скошенных плотным огнем, но живую волну это не остановило. Чудовища шли вперед, равнодушно топча упавших сородичей, а навстречу им с таким же механическим равнодушием шли сталкеры. И вскоре волна тварей и цепь людей встретились…
Расстояние до чудовищ
Сталкеры стреляли до последней минуты, а когда до оскаленных пастей и уродливых лап оставались считаные метры, они отбрасывали свои автоматы и штурмовые винтовки и кидались на мутантов с топорами и тесаками. Это было дико, бессмысленно, но это было именно так: сталкеры, опытные бойцы Зоны, остервенело цеплявшиеся за жизнь и умевшие ловко расправляться с любыми аномальными живыми формами, бросались врукопашную, как будто желая не победить, а умереть. И умирали…
Над полем боя — нет, над полем бойни, — несся дикий человеческий крик множества глоток, перемешанный с визгом и рычанием мутантов. Алексей видел, как взлетело вверх размахивающее руками человеческое тело, упало и снова взлетело вверх. Но руками оно уже не размахивало — обе руки были вырваны из плеч клыками тварей. А на третий раз вверх взлетел уже бесформенный обрубок, взлетел — и упал обратно, бесследно исчезнув среди косматых туш и оскаленных пастей. Живая волна смяла и погребла под собой редкую цепь людей и покатилась дальше. А навстречу ей шли и шли другие люди; шли, стреляя на ходу. А затем эти люди вынимали ножи и кидались в самую гущу тварей, на верную и быструю смерть.
…Кныш отбросил автомат и выхватил мачете (широкий нож уже был зажат в его левой руке). На него с воем набегал здоровенный гурон; сталкер подался чуть в сторону и ловко принял на лезвие ножа уродливое тело твари, взметнувшееся в прыжке. Свиноглавец взвыл и забился в судорогах, а Кныш одним быстрым движением мачете отсек ему башку. Сталкера окатило волной кровожадной радости, он хрипло заорал, потрясая окровавленным клинком, но тут же радость его сменилась ужасом: вместо кабановолка перед ним появилась невиданная тварь, похожая на скорпиона гигантских размеров. И Кныш понял — все, это конец. «Зачем я жил?» — промелькнуло в голове сталкера, а в следующую секунду огромная зазубренная клешня отстригла ему голову…
Алексей рывком вскочил на ноги. «Иди туда! — явственно прозвучало в его сознании. — Иди, убей и умри, это и есть счастье!» Он сделал несколько шагов навстречу орде чудовищ, стиснув автомат так, что свело пальцы, и тут вдруг понял, что творилось с несчастными сталкерами и что происходит с ним самим. «Так вот он какой, Черный Зов, о котором говорил волхв! Заточенный сводит людей с ума и гонит их на смерть! Но зачем ему это нужно?»
«Верно, — раздался незримый голос, и Алексей узнал в нем голос старого кудесника. — Ты правильно понял, воин. Сопротивляйся — ты можешь устоять, и ты должен устоять перед Черным Зовом! Иначе все пропало…»
Пересиливая себя и согнувшись в три погибели, Алексей, шатаясь, повернулся и побежал прочь, подальше от места бойни. Ему было трудно, однако с каждым шагом тяжесть становилась легче — человек побеждал.
«Заточенный правильно все рассчитал, — продолжал волхв. — Все эти люди, идущие на смерть, разучились думать самостоятельно. Они привыкли, что кто-то все решает за них, привыкли бездумно следовать призывам „Купи! Оттянись! Вливайся!“ и своим собственным примитивным инстинктам, сводящимся к деньгам, чревоугодию, пьянству и блудодейству. Все они стали легкой добычей Заточенного и своей смертью увеличивают его мощь. И только немногие, подобные тебе,
Навстречу Алексею шли и шли люди, много людей. Идущие на смерть не замечали его, и он не останавливался — он знал, что все равно не сможет им помочь. До Киева оставались еще десятки километров, но Алексей бежал, уповая на чудо. Потому что иначе… А там, в Киеве, — Полина, и не только она.
Каррах чутко отслеживал происходящее наверху. Все шло так, как он и предполагал — туземцы легко поддались его ментальному приказу: они шли и умирали, питая ариссарра своими смертными муками. Отдельные невосприимчивые экземпляры, можно было не учитывать — зомбированных оказалось куда больше. Могучая воля звездного пришельца сгребала тысячи людей, заставляя их бросить все и устремиться к Сердцу Зоны.
Каррах контролировал расход и пополнение энергии. Ему приходилось делать много дел сразу — генерировать ментальный зов, поглощать предсмертные выбросы психоэнергии людей, умиравших в когтях мутантов, следить за окрестностями и к тому же тратить силы на проталкивание через портал Чернобыльской Зоны все новых и новых обитателей смежных миров, превращавшихся на переходе в монстров, — и все эти дела требовали энергозатрат. Но силы его постепенно возрастали, и недалек уже был тот момент, когда их будет достаточно для того, чтобы, опираясь на «реакторную слезу», проломить мерность и вернуться в свой мир, оставив дымящийся черный кратер на месте города, где он провел пленником столько циклов.
Воздух обжигал легкие.
С каждым шагом земля все ощутимее била в подошвы.
Алексей физически чувствовал, как силы кончаются, но запретил себе даже думать о том, что добежать до Киева на одном дыхании практически невозможно.
А сзади накатывалась волна тварей: они двигались куда быстрее бегущего человека, отягощенного к тому же немалым весом оружия и защитной экипировки. Гонимые Черным Зовом люди, шедшие навстречу орде мутантов, нисколько не задерживали ее убийственный разбег — живая волна глотала их с ходу и даже с удовольствием. И все-таки Алексей бежал, хотя ему хотелось лечь и тихо умереть: если ему суждено погибнуть, он умрет, сражаясь до конца.
Издаваемые тварями рычание, шипение и треск трущихся друг о друга хитиновых покровов становились все громче. Земля под ногами парня дрожала все ощутимее, и Алексей не сразу понял, что лавина мутантов, при всей ее многочисленности, не может так сотрясать почву. А понял он это, когда увидел впереди железную шеренгу танков, шедших навстречу орде чудовищ.
Командир российской танковой бригады, подпиравшей кольцо оцепления вокруг Чернобыльской зоны, а заодно игравшей роль бронированного аргумента в случае более чем возможного обострения дискуссии с ооновцами по поводу статуса «независимого Киева», с облегчением принял приказ о выдвижении бригады в район ЧАЭС для «локализации всеми силами и средствами прорыва аномальных живых форм, принявшего угрожающие размеры». Приказ пришел как нельзя кстати: с личным составом бригады творилось что-то неладное. «Похоже на массовый психоз, — сказал начальник медсанслужбы, к счастью, не потерявший головы и сохранивший способность мыслить адекватно. — Это наверняка связано с тем, что творится в районе Чернобыля — Припяти. Я бы посоветовал вам как можно скорее занять их серьезным делом, а я, со своей стороны, приму медикаментозные меры». И комбриг, сам испытывавший непреодолимое желание кинуться в драку сломя голову и готовый уже начать действовать на свой страх и риск, выполнил полученный приказ без промедления.