Горькая услада
Шрифт:
— А я и не предполагала, что принадлежу к какому-нибудь определенному типу, — сказала она, пытаясь улыбнуться.
Россмит выпил вторую рюмку и хмыкнул. Он вынул портсигар и предложил Сильвии папиросу. Она закурила.
— Ну вот, хоть в этом вы верны своему типу, — сказал Россмит и неожиданно улыбнулся; у него были великолепные зубы, но улыбка невеселая.
Так же отрывисто, как и раньше, он спросил Сильвию:
— Ну-с, а теперь скажите, что вы думаете обо мне.
Обычно Сильвия никогда не смущалась
— Ничего такого, что вам было бы приятно услышать.
Он раздраженно взглянул на нее:
— Тем лучше. А я уже, признаться, решил, что вы — полное ничтожество.
— Вы со всеми так же глупо невежливы, как со мной? — осведомилась Сильвия.
Россмит снова улыбнулся.
— Замечательно. Да ведь вы делаете огромные успехи. Однако будем надеяться, что эта забавная ненависть не превратится в любовь.
Он резко обернулся и потянул ручку старомодного звонка.
— Ко мне придут гости, — сообщил он Сильвии. — Вы, конечно, играете в карты?
— Нет! — ответила она сухо и добавила: — У меня нет для этого денег.
— У меня тоже нет их, чтобы раздавать всем, кто этого захочет, — грубо сказал Россмит.
Сильвия вспыхнула, но глаз не опустила; после минутного раздумья она поднялась и молча вышла из комнаты.
Пожав плечами, Россмит посмотрел ей вслед. Ее присутствие только раздражало его, она ему определенно мешала. Он пригласил к себе каких-то девиц и молодых людей, которых случайно встретил в Баллишоде, и с их помощью намеревался так бурно провести конец недели, чтобы все порядочные люди по соседству только укрепили свое решение бойкотировать его и на будущее время. Он совершенно забыл, что в замке находится молодая девушка, и поэтому встреча с ней только вывела его из себя.
Россмит никогда не отличался мягким характером, но все-таки в прежнее время с ним можно было говорить. Он был ранен в Индии, во время одной из пограничных схваток, и с тех пор резко изменился. Ему пришлось оставить армию, и это было для него началом конца так называемой порядочной жизни.
Еще в Индии он пристрастился к морфию, и, возвратившись в Англию, уже не мог, — а прочем и не хотел, — отказаться от этого.
Россмит держался на ногах благодаря своему поистине железному организму. Периодические «отдыхи» в специальной лечебнице, где его немного подлечивали, давали ему возможность, по выходе оттуда, начинать все сначала.
То, что он употребляет наркотики, знали немногие, но то, что он пьет, было известно всем. Круг его знакомых был весьма ограничен. Некоторые мужчины охотно встречались с ним, потому что он очень азартно играл; женщины большей частью сторонились его.
Теперь он чувствовал,
Когда Терри, задыхаясь от быстрой ходьбы, вошел в комнату, хозяин набросился на бедного старика:
— Почему ты, старый дурак, не являешься на звонок? Приготовь сейчас же комнаты для гостей, да скажи своей жене, чтобы приготовила ужин. Живо! А теперь — марш отсюда, да позаботься, чтоб все было в порядке! Слышишь?
Час спустя к замку подъехал автомобиль, из которого вышли: Стив Роган — известный американский боксер, приехавший в Ирландию из Нью-Йорка — он должен был принять участие в состязаниях в Дублине, а потом в Лондоне; Пэдди О'Киф — букмекер, и две девицы весьма веселого нрава, которых Стив и Пэдди с истинно рыцарским благородством представили как своих подруг. Коньяк, принесенный Терри, исчез в течение нескольких минут. Стив достал из автомобиля граммофон, и внезапно в комнату к Сильвии донеслись звуки музыки и взрывы смеха.
Она поднялась и прислушалась, не веря своим ушам. Эта музыка, казалось, звала и манила ее.
Девушка подошла к тусклому зеркалу и напудрилась… Приводя себя в порядок, она впервые за все время заметила, что сильно похудела. Звуки граммофона неслись из большого зала. Она легко сбежала вниз по широкой лестнице.
Стив первый заметил ее. Он танцевал с Иви, но, увидев Сильвию, резко отстранил свою даму и, закинув голову и полуоткрыв свои алые, как у ребенка, губы, застыл от удивления.
— Скажите-ка, Росс, — громко воскликнул он, — кто эта фея? Объясните в чем дело!..
Пэдди тоже остановился, как вкопанный, и оскалил зубы. Он забыл снять свое кепи, и оно съехало на затылок.
— Я поражен, — объявил он, слегка раскачиваясь и блестя лакированными ботинками.
Россмит, сделав какой-то бессмысленный жест, довольно мягко сказал:
— Это моя родственница — Филлис — Сильвия — как вам больше по вкусу, а это мадемуазель Иви и… гм… как вас там, а? Хильда и мистер Стив и Пэдди…
Он усмехнулся; его лицо было необычайно бледно, и, хотя казался вполне трезвым, он был пьян вдребезги.
— Хотите танцевать? — предложил он Сильвии. Во время танца они не проронили ни слова; потом Сильвию пригласил Стив. Он показался ей проще и симпатичнее других.
Девушка сразу же решила, что он очень молод, еще до того, как он весело сообщил ей, что ему «на год больше восемнадцати». До сих пор она только слыхала о людях, которые бывали навеселе и наутро расплачивались за свои грехи. Маркус часто посмеивался над теми, кто бывал в таком состоянии, но, хотя они и забавляли его, он никогда не позволял Сильвии бывать в их обществе.