Горизонты
Шрифт:
— Хитроумный способ применения, разработанный вашим Министерством Тайных Наук. Пол века назад я стащил из находящегося здесь центра копию этой теории. По правде говоря, это очень прискорбно, что ты так и не вовлек Твайлайт в проект Токомеир. Я прямо получаю удовольствие, когда представляю, чего мог бы достигнуть с её любопытством и амбициями.
Подобрав гуля одной ногой, он встал, осматриваясь, в то время как город вокруг них медленно себя перестраивал, а центр Министерства Стиля становился всё более изолированным шпилем, высящимся в самом центре всего этого преобразования.
— Никто не способен меня остановить.
Подобно пылающему огненному шару, этот свет помчался к башне Министерства Стиля. Спикировав вниз, он летел вдоль разрушенных улиц, огибая фонарные столбы, что по-прежнему торчали возле разбитых повозок. Достигнув основания башни, он скрылся из вида. А секунду спустя перед Легатом и Голденбладом внезапно возникла охваченная пламенем зелёная птица, и гуль незамедлительно почувствовал, как его переломанное тело налилось силой, а вот Легат удивлённо вытаращился на неё.
Затем, широко раскрыв клюв, птица выпустила в лицо Легату тугую струю пламени. Его плоть тут же обуглилась и разлетелась пеплом, оставляя от его головы лишь почерневший череп. Незамедлительно бросив Голденблада, он поднял ногу, чтобы защититься от огня, а окружающие его Отродья начали корчиться, некоторые из них стреляли куда попало, в то время как другие просто падали. Поток пламени иссяк, оставляя после себя пересекающую крышу башни тёмную линию из сажи. Чёрные частички костей и плоти немедленно устремились обратно к обуглившемуся лицу и ноге, восстанавливая его голову. Прошло не больше пары секунд, и он вновь был полностью цел.
Но за эти секунды успело произойти очень многое.
Воздух вокруг башни замерцал, и исчезнувшие магические поля явили взору взвод зебр с крыльями летучих мышей. А в то же самое время, вокруг башни появилась дюжина аликорнов, по четыре каждого цвета. Вельвет Ремеди, сидящая верхом на одной из фиолетовых, печально посмотрела на находящихся внизу Отродий и слегка кивнула. В тот же миг аликорны принялись обстреливать ошеломлённых противников, не дожидаясь пока единорожка отведёт взгляд.
Приземлившийся на корточки Лансер открыл огонь короткими очередями по три выстрела в головы единорогов, когда позади него сложились крылья. А приземлившаяся в противоположном углу крыши Маджина посылала дротики из своей духовой трубки настолько быстро, что было почти невозможно уследить за тем, как она её перезаряжает. Приземлившаяся со своим посохом Секаши мастерски сбивала Отродий с ног, оставляя их на растерзание другим бойцам. И всё это время башня дрожала, пока вокруг них видоизменялось всё больше Ядра.
Голденблада подняло магическим полем, но прежде, чем его утянуло прочь, полувостановившийся Легат, с гортанным возгласом: «Нет!», дёрнул гуля обратно. Когда глаза зебры восстановились, он привязал Голденблада к терминалу кабелем.
— Ты мой! — Когда голова Легата полностью восстановилась, Отродья очнулись и начали вести ответный огонь по укрытым щитами аликорнам. Ремонтные талисманы киборгов уже усердно работали, восстанавливая их тела, когда Отродья-зебры вступили в бой со своими полосатыми двойниками, в то время как Отродья-единороги противостояли магии аликорнов.
Пара
Легат ринулся прямо на Лансера, когда тот послал пару пуль из снайперской винтовки в голову очередному единорогу. Но выскочивший откуда ни возьмись посох подсёк ноги Старкаттери. К его чести, он восстановил равновесие, совершив кувырок, и бросился на Секаши.
— Сбежавшая жена, — презрительно произнёс Легат, нанося ей удар ногой прямо в лицо. Она едва избежала выпада, который с легкостью мог бы стать для неё смертельным, ловко отклонив его посохом. — Жаль, что ты выяснила обо мне правду.
— Это напоминает мне… очень забавную историю… — прохрипела Секаши, непрерывно отступая вокруг терминала, к которому был привязан Голденблад. — О муже… считавшем, будто он по-прежнему женат… — Обхватив её посох передними ногами, он сильно ударил Секаши головой в лицо. Отобрав у неё посох, он переломил его и отбросил в сторону.
— Мне всегда очень нравились твои истории, — произнёс он двигаясь к ней на двух ногах с той же небрежностью, с какой ходил на четырёх. Затем прозвучало «пфпфпфпфпфпфпф», и он замолчал, а затем изогнул шею, чтобы посмотреть на дюжину воткнувшихся в круп дротиков.
— Ты плохой папочка, — произнесла прищурившаяся полосатая кобылка, заряжая очередной дротик.
Он пнул монитор, посылая его в лицо Маджине с такой силой, что кобылка заскользила к краю крыши. Лансер метнулся, чтобы поймать её прежде, чем она рухнет вниз, но маленькая зебра перевалилась через край, пропав из виду. Лансер закричал, протягивая ей в след копыта, но окровавленная и едва ли что-то чувствующая кобылка благополучно поднялась, удерживаемая магическим полем.
Секаши запрыгнула на спину Легата.
— Ты…
Но он крутанулся, и его заднее копыто поднялось, с отвратительным хрустом врезаясь ей в висок. Она рухнула на крышу, из её ушей текла кровь, а голова была свёрнута на бок.
— Не будет больше историй, любовь моя, — произнёс Легат, стряхивая дротика с крупа.
Его висок взорвался, и тело задёргалось, а вместе с ним конвульсии начались и у Отродий. Череп с мозгом восстановились раньше, чем голова вновь разорвалась на части.
— Безжалостный… злобный… проклятый… — в ярости шипел приближающийся на задних ногах Лансер, вновь и вновь стреляя передними ногами из винтовки. — Умри! — Бабах! — Сдохни же наконец! — Бабах! — Подохни, жалкое оправдание для… — Щёлк.
Миг спустя Легат уже стоял около Лансера. Ещё через миг он ударом копыт отправил сына в полёт через всю крышу. Лансер врезался в один из четырёх громоотводов, и чуть ли не обвился вокруг него, в то время как кости зебры трещали и дробились. Приблизившись к израненному сыну, Легат пинком скинул его снайперскую винтовку с крыши.
— Всегда такой неблагодарный… — пробормотал Легат.
Затем воздух над ним замерцал, и между ними приземлилась зебра. У неё были полосатые крылья летучей мыши, а на шее болталось несколько фетишей. На спине полосатой кобылы сидела ещё одна кобылка в плаще, которая соскочила на крышу, и пропищала: