Горизонты

Somber

— Мне хватило того, что он был моим школьным наставником. У меня есть мать, — категорично заявила Глори, затем вздохнула. — Если от этого станет легче, считайте, что у доктора интеллектуальный понос. Всё прёт у неё из головы вне зависимости от того, какой от этого получается бардак. Здесь ничего личного, — сказала Глори, беря каплю крови из пробирки и помещая её на предметное стекло. Осторожно поворачивая верньеры микроскопа, она спросила:

— Были ли здесь какие-нибудь новые проблемы, Триаж?

— Это ты о тысяче пегасов,

рухнувших на наших объекты? — отозвалась Триаж, затем достала сигарету. — Там всё ещё немало сердитого фырканья, но факт в том, что вы, ребята, настоящие учёные. Большинство из нас самоучки, обученные Зодиак или изгоями Стальных Рейнджеров. Я до сего дня даже не знала, что есть такой «Магоспектрограф».

Она подбросила сигарету, ловко перехватив её губами.

— Вы починили наши турели и разобрались с багами в имплантах, и мы получаем за это деньги. Я благодарна. Тем не менее, хватает и тех, кто чувствует себя так, будто Тандерхедовцы вторглись к нам.

— Прости, — сказала Глори, чуть опустив ушки и отвернувшись от микроскопа и синей единорожки. — Я знаю, что ты этого не хотела…

— Хотела? А кто получает то, что хочет? — фыркнула Триаж. — Я вот хотела бы иметь жеребца и маленькую кобылку. А получила осла, который испарился при первом слоге слова «беременна» и мертворождённого жеребёнка шесть месяцев спустя. Никто не получает то, что хочет. Ты получаешь то, что получаешь. Так что если ты умная, то сама создаёшь то, что хочешь.

— Я не знала, — сказала Глори, извиняясь.

Триаж раздражённо отмахнулась зажатой в копыте сигаретой.

— Тебе и ни к чему. И я не ищу симпатии. Просто делай, что нужно.

Пегаска вернулась к изучению образца под микроскопом, наводя фокус вперёд и назад, пока красные кровяные тельца не превратились в плоские блины, перемешанные с редкими беловатыми каплями. Затем она порывисто ахнула, заметив серебряные отблески и увеличила изображение ещё больше.

— Святая Селестия, — прошептала Глори.

Красные кровяные тельца заполняли весь обзор, а между ними были разбросаны крошечные серебряные кольца.

— Вот почему ты не можешь исцелиться, папа. Кольца ХМА внутри тебя.

— Серьёзно? Как такое возможно? — удивился Скай Страйкер.

— Скорее всего, когда она ранила тебя своими крыльями, миллионы этих колец проникли в твою кровь. Они повсюду среди твоих клеток, — ответила Глори, сосредоточенно хмурясь. Пегаска уступила место у микроскопа подошедшей Триаж.

— Сукин сын. Вы только посмотрите на них, — пробормотала доктор.

— И у меня нет ни малейшего понятия, как это остановить, — добавила Глори. — Они не реагируют ни на магнетизм, ни на излучение. Электрические поля делают их только сильнее!

Она с ненавистью взглянула на большое серебряное кольцо, лежащее на столе.

— А если и есть магическое решение, я его не знаю. Я могу работать с теорией, но не могу творить заклинания.

Триаж

левитировала к себе магическую спектрограмму и снова принялась её изучать.

— Что если я сотворю это заклинание? — спросила она, постучав по пику, описывающему ХМА.

— Думаешь у тебя может получиться? И даст ли это хоть что-нибудь? Оно создаёт эту волну — возразила Глори. Триаж кисло взглянула на пегаску и та смягчилась.

— Ладно, ладно. Если ты думаешь, что у тебя получится, вперёд.

— Если вы не возражаете, я, пожалуй, выйду из комнаты. Если у меня эти кольца внутри, я бы не хотел находиться рядом, пока вы тут экспериментируете с такой магией, — едко заметил Скай Страйкер.

— О, прости, папочка, — всполошилась Глори и, зайдя сзади, выкатила его кресло за дверь. В соседней комнате шестеро пегасов и два единорога работали с десятками небольших круглых металлических имплантов.

Скай Страйкер прокашлялся.

— Как твоё новое крыло? Всё ещё болит?

Глори повернулась и рассмотрела своё левое крыло, где раньше был лишь обрубок.

— Немножко. Летать пока ещё не могу.

Пегаска вздохнула и закатила глаза.

— Я всё гадаю, неужели доктор вырастил его зная, что я дам ему за это больше послаблений? Иногда я просто не уверена в нём. В ней… Тьфу, это хуже, чем быть Рейнбоу Дэш!

Замотанный в бинты Скай Страйкер усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Дай ему время. Я уверен, что ты с этим разберёшься, — сказал он, затем перевёл взгляд за окно. Дождевые капли прокладывали на стекле мокрые дорожки.

— На счёт Блекджек…

— Она жива, — отрезала Глори тоном, не терпящим возражений.

— Возможно, в конце концов тебе придётся пересмотреть это, — успокаивающе сказал он, погладив её по спине.

— В конце концов, это ещё не сейчас. Блекджек жива. Должна быть жива, — ответила Глори с прежней твёрдостью. — Если она не связалась с нами, так это потому, что она в беде. Чем скорее мы изучим природу ХМА, тем скорее сможем прийти к ней на помощь.

Пегас тяжело вздохнул.

— Глори, с чего ты вообще взяла, что она смогла избежать коллапса? Если её раздавило в мегазаклинании, ты ведь не сможешь найти никаких доказательств.

Глори не ответила и Скай Страйкер снова вздохнул.

— Я не говорю тебе, что ты должна сейчас оставить надежду, но ты рациональная пони. Когда ты решишь, что пора подвести черту?

Несколько секунд Глори молчала, будто искала ответ.

— Если мы проникнем в Ядро и я не смогу отыскать её, тогда я соглашусь, что её больше нет. Не раньше, — произнесла пегаска и приобняла отца. — Не волнуйся. Я не пойду туда, пока не буду уверена, что это безопасно.

— Иногда я сомневаюсь, что такая штука как безопасность вообще существует, — ответил он, затем хлопнул крыльями, направляя своё кресло от Глори к дальнему выходу.