Горизонты

Somber

— Луна этого не разрешит, Твайлайт. Мне жаль. Она не хочет чтобы возникал риск того, что Элементы попадут в дурные копыта. Кроме того, она не терпима к любым разговорам о поражении в войне. Строительство чего-то вроде этого, относится именно к ним. А в особенности если она считает, что это может быть видоизменено в оружие, — произнёс Голденблад, и одарил кобылу долгим недовольным взглядом.

— Ты действительно считаешь, что я намерена создать оружие с Элементами, чтобы использовать его против Луны? — засмеявшись, спросила Твайлайт. Голденблад не разделил веселья, и её смех быстро

сошел на нет. — Голденблад, ты хочешь сказать, что Луна нам не доверяет?

— Луна очень уважает вас, всех шестерых, и ценит ваш вклад в общее дело, но однажды вы уже использовали Элементы против неё, — произнёс он, спокойно. — Она не пойдёт на риск, при котором вы снова ими воспользуетесь.

— В тот раз она была Найтмер Мун! — произнесла Твайлайт, махнув копытом.

— Мне жаль, Твайлайт. Мне даже не нужно спрашивать её. Она скажет «нет», — произнёс Голденблад. Твайлайт уставилась на него, и что-то внутри неё надломилось. Она медленно осела обратно на диван. — Укрепи свою веру, Твайлайт. Это скоро закончится, и Эквестрия сможет вернуться к нормальной жизни.

— Нормальной? — произнесла Твайлайт, несмотря на него несколько секунд. Затем она подняла голову и свирепо посмотрела на него одним глазом, поскольку половина её лица была закрыта гривой. — Ты считаешь, что Эквестрия вернётся к нормальной жизни? Той жизни, что была до смертей? До корпораций, огнестрельного оружия, и яда? Неужели ты думаешь, что Эквестрия хоть когда-либо вновь станет страной солнечного света? — Она неожиданно подняла телекинезом стол, и отшвырнув его прочь, указала копытом на Голденблада. — Ты сказал нам, что эти Министерства помогут Эквестрии. Так вот, в этой войне я не вижу ничего, что приближало бы нас к нормальной жизни! Всё становиться лишь хуже и хуже. И ты приложил к этому копыто. Итак, кого ты любишь, Голденблад, Эквестрию, или Принцессу Луну?

Он какое-то время двигал челюстью, пристально смотря на неё.

— Не понимаю… я люблю обеих…

— Нет, — возразила Твайлайт. — Так нельзя. Ты любишь либо Эквестрию, о которой грезил, либо правительницу, изменяющую страну чтобы она соответствовала её собственной мечте. Я тоже уважаю Принцессу Луну, но так поступать — неправильно. И так, которая из них? Эквестрия или Луна?

Он не ответил. Он просто надолго закрыл глаза.

— Я люблю Луну, Твайлайт, люблю. — Он открыл глаза и посмотрел единорожку, которая сгорбилась, и казалось, постарела прямо на глазах. — Но Эквестрию я люблю ещё больше. И ты права. Если мы потерпим поражение в этой войне, то нам понадобится что-то, похожее на то, что предлагаешь ты. А если мы победим… — Он умолк. — Если мы победим… — повторил он, и вновь замолчал.

— Если мы победим? То что? — нахмурившись, спросила Твайлайт.

Он открыл и закрыл рот, после чего запинаясь произнёс:

— Ни-ничего. Просто… у меня появилась мысль. — Он закрыл глаза и вновь кивнул. — Составь для меня список. Скажи, что тебе нужно, и я достану это, не смотря ни на что. Я знаю пони, которые являются профессионалами в области подделывания разрешений на получение материальных ценностей, и ошибочной регистрации документов. Они могут сделать так, что исчезнет даже линкор, если

это будет им нужно.

— Ты это серьёзно, Голденблад? На это могут уйти месяцы, возможно — годы. Мне придётся разработать специфические заклинания, которые нужно будет поместить в матрицу мегазаклинания. И я даже не могу себе представить, где мы возьмём вычислительные мощности, чтобы заставить всё это работать.

Он шагнул к ней, и взял её копыто в свои.

— Просто скажи мне, что тебе нужно, как только оно понадобится. Спайк — заслуживающий доверия посредник. Он может быть нашим связующим звеном. Останься в М.Т.Н… Делай то, что нужно. А я заставлю это работать. Ты права. Нам действительно нужно что-то, что позаботиться обо всём, если мы потерпим поражение в войне. — А затем он добавил, тише, и почти для себя: — И если мы победим в ней…

Твайлайт кивнула.

— Я… спасибо. Я не ожидала… Я не знаю, чего я ожидала, но всё же, спасибо.

— Я действительно люблю Эквестрию, Твайлайт. Всё стоящее было сделано во имя любви, — произнёс он, слегка улыбаясь.

Она кивнула и зарделась, затем повернулась к нему.

— Я чувствую себя… лучше. Спасибо. Я… прощай. — И сказав это, Твайлайт порысила прочь, она по-прежнему ощущала боль, но вновь могла двигаться. Лёгкая улыбка Голденблада испарилась, пока он шел к центру бара.

— Признаю, это было ловко проделано. Говорили, что у вас неплохо подвешен язык, но я думаю, что вы просто образец красноречия, произнесла кобыла ночная пони, прорысив к нему из кухни. — Она была готова уйти, но после ненавязчивого обмазывания коровьим дерьмом, вы заставили её вернуться на работу.

— Я был искренен в каждом слове, — тихо произнёс Голденблад, садясь на пол, а затем зашелся кашлем.

— Ага ага, конечно. «Люблю Эквестрию»? Серьёзно что-ли? Мне кажется, что ни кто, взрослее пустобокой, на это не купиться, — ухмыляясь произнесла кобыла. — Дайте догадаюсь: вы собираетесь позволить Твайлайт Спаркл построить это, а затем передадите ключи от этого Принцессе Луне?

— Что-то вроде этого, — тихо произнёс Голденблад. — Где остальные?

— Конвоируют всех подальше отсюда. Стандартная чушь о безопасности и утечках газа, — произнесла она, с плутовской ухмылкой смотря на Скруффи. — Хотите чтобы я подчистила хвосты? — Коричневый жеребец отшатнулся, его глаза расширились.

— Нет. Об этом позабочусь я, — произнёс он, левитируя из своей седельной сумки маленький, компактный пистолет, и спокойно накрутил на ствол глушитель.

— Г… господин Голденблад! Я же знаю вас с тех времён, когда вы были ещё жеребёнком! Так нельзя! — заикаясь, прокричал он, вжавшись в стену.

— Прости, — ответил он, стоя рядом с ночной пони. Затем его рог заискрил, и она рухнула на пол. Пистолет был повёрнут в сторону, и склонившись над ней, он в течении нескольких секунд был очень сосредоточен, в то время как Скруффи глазел на него со страхом и замешательством. Голденблад закашлялся, и не встречаясь с ним взглядом, тихо добавил: — Чем меньше воспоминаний мне нужно изменять, тем лучше.

Скруффи не сводил взгляда с пистолета. А учитывая то, он так и не был убран, я не могла винить его за это.