Горизонты любви

Картленд Барбара

— А получился нищий бродяга? — в голосе маркиза звучал недвусмысленный сарказм.

Снова Айна отрицательно покачала головой.

— Нет, на рисунке появился паломник, сидящий на обочине дороги спиной к горам, с которых спустился.

Стало тихо. Потом маркиз спросил:

— Вы сказали мне правду?

Айна не ответила. Она только молча повернулась к нему.

Ответ он нашел в ее глазах.

— Но вы же не могли знать, что между нами произойдет такой разговор!

— Я и представить не могла, что вы пишете стихи, — произнесла Айна. — По правде

говоря, я безмерно восхищалась вами, потому что вы — часть Чейла. И тот рисунок, который набросала моя рука, поразил меня саму не меньше, нежели вас.

— Вы несказанно удивили меня, — возмущенно заметил маркиз. — Но если вы изобразили меня пилигримом, тогда что я ищу? Что пытаюсь отыскать?

Он задавал эти вопросы, а сам думал о Чейле, о своих громадных владениях, снова вспоминал о своем неоспоримо высоком положении в обществе.

— Все очень просто, — мягко сказала Айна. — Все мы ищем самих себя, а для себя самих — настоящего счастья.

Ее слова, ее нежный голос трогали его. Маркиз чувствовал, что ему необходимо освободиться от этих волшебных чар. Он с некоторой тревогой ощущал, как они все сильнее опутывают его, словно девушка произносила над ним заклинание.

Он хотел уйти. Хотел избавиться от тех мыслей, которые она разбудила в нем, и он чувствовал, что она лишила его покоя, разрушила его самодовольство. Он поднялся.

— Уже поздновато, — сказал он, — и, если честно, я проголодался.

Она не ответила, и маркиз пошел прочь, но потом оглянулся. Она опять смотрела куда-то в небо. Ему показалось, она успела забыть о нем. Он хотел было спросить ее, не собирается ли она вернуться в дом, но вопрос показался ему бессмысленным, и он направился к своей лошади.

Сев в седло, маркиз еще раз взглянул на Айну.

Она сидела там, где он оставил ее, но он совсем не удивился бы, если бы она исчезла и оказалось, что вся их беседа не больше, чем плод его воображения.

— Проклятие! — раздраженно пробормотал он. — Эта девчонка слишком непредсказуема для своего возраста?

Он затосковал по здоровому прозаическому английскому завтраку и неспешной мужской беседе о лошадях.

— Все это просто бред, суеверная ерунда! — громко произнес он. Но он знал, что сам себя обманывает.

Лорд Уимонд зашел в спальню жены, где та завтракала, сидя в кровати.

На ней был изящный кружевной чепец, прикрывавший ее светлые волосы, и пеньюар, украшенный кружевом и бархатными бантами. Она выглядела прелестно.

Однако Люси не удостоила мужа ни одной улыбкой, поскольку, как она часто говорила, только за завтраком она оставалась одна и поэтому предпочитала, чтобы ее на это время оставляли в покое.

— Что случилось, Джордж? — спросила она недовольным тоном.

— Вы будете сердиться, моя дорогая, — начал лорд Уимонд, — но я получил письмо от лорда Марлоу, в котором он весьма решительно настаивает на моем присутствии на званом обеде, который устраивается сегодня вечером в честь председателя жокейского клуба.

— Сегодня вечером? — переспросила Люси.

— Это означает,

что мы должны уехать отсюда еще до чая.

— Мы? — Люси слегка повысила голос.

— Естественно, он приглашает и вас, дорогая.

— Я совершенно не намерена принимать приглашение лорда Марлоу, я считаю оскорбительным приглашать людей в последний момент!

Лорд Уимонд заглянул в письмо, которое держал в руке.

— Марлоу объясняет все весьма достойно, — сказал он. — Помимо всего прочего, возник спорный вопрос, который необходимо обсудить перед встречей членов жокейского клуба, назначенной на четверг. Для нас, старых членов клуба, очень важно обсудить все заранее и решить, как следует действовать.

— Лошади! Лошади! — воскликнула Люси. — Вы, мужчины, когда-нибудь говорите о чем-нибудь еще? Ну хорошо, дорогой Джордж, естественно, вам следует поехать, но нет никакой необходимости мне сходить с ума от скуки, слушая вашу нескончаемую болтовню на эту тему.

В ее голосе слышалась откровенная злоба.

Как все женщины, она всегда относилась со своего рода безотчетной ревностью к занятиям мужа, ко всему, что вызывало его интерес и отвлекало от нее самой.

— Вы хотите сказать, что не поедете со мной? — спросил лорд Уимонд.

— Давайте внесем ясность, Джордж, — заявила Люси. — Для меня совершенно невозможно ехать с вами. На сегодня здесь назначен званый обед, на который приглашены наши лучшие друзья и кое-кто из молодых людей, специально для Айны.

Она заметила, что этот последний аргумент частично убедил мужа, и поспешила добавить:

— Теперь мы должны учитывать интересы девочки, а для нее очень существенно дать возможность укрепиться дружеским отношениям, которые возникли во время танцев. Мне показалось, что лорд Флит явно заинтересовался ею, а вы знаете, он весьма и весьма подходящий молодой человек.

— Ради всего святого, Люси, дайте ребенку возможность осмотреться, прежде чем вы выдадите ее замуж за первого встречного.

Люси подавила желание ответить:

— Чем скорее, тем лучше!

Вместо этого она заявила:

— Вы должны признать, сэр, пока я делаю все возможное для вашей племянницы. За один только вечер она познакомилась здесь в Чейле со столькими весьма привлекательными и неженатыми молодыми людьми! Ни в одной танцевальной зале Лондона ей бы этого не удалось. Лорд Флит, о котором я уже упомянула, и этот красивый мальчик Бранскомб — оба весьма подходящие партии.

— Я не говорю, что для нее будто плохо, если в конечном счете она выйдет замуж за кого-нибудь из них, — примирительно произнес лорд Уимонд, — но не подталкивайте ее к этому, Люси. Я не буду принуждать дочь Роланда выходить замуж, если только она сама этого не пожелает.

Люси широко открыла глаза, и ей удалось придать лицу удивленное выражение.

— Неужели я могу пожелать ей плохого! — возмутилась она. — Я всего лишь забочусь о малютке Айне, как вы меня и просили.

В голосе ее послышались жалобные ноты, что для мужа означало сигнал опасности.