Горизонты Дикости

Дикуль Александр

Муха, сидевший молча, крививший губы, как Сильвестр Сталлоне и рассматривавший свои руки, подскочил со словами:

— Бля буду — не забуду! Я в такой хате сидел. Подняли меня, значит, с этапа, а там, на карачках, огромный псих сидит и на руках мелкого держит, я такой, в непонятках, думаю: " Че за херня?«. Тут к ним третий подходит, берёт дрища за ногу и говорит: «Вращайте барабан!»...

— Херабан, хорош заливать, Муха, тут люди серьёзные темы обсуждают, — отмахнулся от него Анзор.

— Чё, не веришь? Да там реально целое крыло чисто психов

есть... — возмутился недоверием к его словам Муха, перебитый объявлением громкоговорителей.

— Осужденный Дикарев, приготовьтесь к процедуре.

В палате тут же воцарилась тишина. Дмитрий молча подошёл к своей тумбочке, достал из пакета два батончика питательной массы и, почти не пережевывая, съел их, запив несколькими глотками воды.

— Дикий, ты не переживай, все через это прошли, неприятно, конечно, но не смертельно, — сказал ему Ватсон.

— Не сказал бы, что мне вообще похерам, ведь неизвестность немного бесит, разберёмся, — с набитым ртом ответил Дмитрий.

— Похерам прям ему, проковыряют дырку тебе в башке, а то умный чёт ты сильно, — не смог сдержаться от реплики Муха.

— Муха, может дать тебе в ухо? — без агрессии проговорил Дмитрий.

— Да ты вообще знаешь, с кем я по воле дела делал? — задрав острый подбородок, Муха горделиво выпячил грудь.

— Вообще поебать, — закончил разговор Дикарев.

— Осужденный Дикарев следуйте на процедуру.

Дмитрий поспешно влил в себя бутылку воды, сминая пластиковую тару.

Шлюзовая дверь открылась, и начался отчёт времени.

— 0.59, 0.58, 0.57...

Выйдя в коридор, Дмитрий увидел справа от входа все того же робота и, не дожидаясь новых команд, пошёл в отсек, в котором получал несколько дней назад одежду и лекарства.

— Осужденный Дикарев, снимите одежду и поместите её в отсек для хранения вещей.

Спорить или шутить не было никакого желания. Дмитрий быстро и молча выполнил требования голоса.

— Осужденный Дикарев сожмите руку в кулак и поместите её по плечо в подсвеченную нишу.

Ничего нового не произошло, знакомый жёсткий захват зафиксировал кисть, и ему ввели несколько инъекций в район локтевого сгиба.

Через несколько секунд хватка фиксирующая руку исчезла, одновременно с этим, одна из капсул в центре комнаты засветилась, и крышка со щелчком поднялась вверх.

— Осужденный Дикарев , войдите в капсулу, прижмите затылок к задней стенке головного фиксатора, поместите конечности в ложементы. Во избежание недоразумений не совершайте резких движений. 0.59, 0.58, 0.57...

Робот, до этого момента неподвижно стоявший у входного шлюза, уже привычно поднял руку и несколько раз сжал и разжал кисть — манипулятор.

Дмитрий вошёл в капсулу и, в ту же секунду, руки, ноги, торс и шею обхватили жёстко фиксирующие захваты. Сердце тревожно сжалось, но назад пути уже не было. Крышка закрылась, в область шеи и бицепсов воткнулись иглы,

вводя одну за другой какие-то инъекции. Некоторые были почти не ощутимыми, другие отдавали острой болью, после которой по венам пробегал «жидкий огонь». Спустя какое-то время, с тихим жужжанием, в локти и колени погрузились сверла, по ощущениям дробя все на своём пути. Терпеть боль не было никаких сил, и Дмитрий закричал во всё горло. Хотелось вырваться, он пытался дёргаться, но плотно подогнанные по его фигуре ложементы в купе с фиксаторами не позволяли сдвинуться даже на сантиметр. Несколько мгновений спустя мозг оказался принимать происходящие и отключился, погрузив Дмитрия в спасительную тьму.

Очнулся Дмитрий от очередного укола в область шеи, ни рук, ни ног он не чувствовал, в голове набатом стучала паника: «ЧТО ПРОИСХОДИТ, Я ПАРАЛИЗОВАН!?» Он попытался кричать, но даже язык отказался слушаться его. Внутри капсулы мигал красный свет. В голове стоял гул, как после недельной попойки, и сквозь него еле слышно доносились повторяющиеся слова:

— ВНИМАНИЕ! Ошибка 84, требуется ручное управление.

— ВНИМАНИЕ! Ошибка 84, требуется ручное управление.

— ВНИМАНИЕ! Ошибка 84, требуется ручное управление...

Счёт времени он потерял. Мысли скакали в голове не способные сформироваться во что-то логическое, и когда открылась крышка капсулы, выплескивая гелеобразную жидкость вперемешку с кровью, к нему, в один миг, вернулась боль. Болело всё — тело, руки, ноги, каждая частичка, сил не было даже на стон. Жёсткие захваты робота чётко зафиксировали его грудную клетку и вытащили Дмитрия из капсулы. На этом моменте он снова потерял сознание.

Очнулся Дмитрий в тёмной палате и, осмотревшись, понял, что находится на своей кровати. Подняться сил не было, вспоминать происходящее тоже не хотелось и буквально через минуту, он снова потерял сознание.

Очередное пробуждение Дмитрия произошло от бесцеремонной тряски его тела за плечо.

— Дикий! Дикий, да очнись ты! Нужно вставать, тебя вызывают на процедуру.

Будто в подтверждение этих слов из динамиков раздался голос:

— Повторяю! Осужденный Дикарев, Во избежание недоразумений, проследуйте на процедуру: 0.29, 0.28, 0.27...

— Солдат, помоги мне, его нужно поднять! — Ватсон пытался справиться сам, с безнадежностью понимая, что без помощи справиться со ста килограммами мышц Дмитрия у него не получится.

— Стул нужно оторвать от пола! Мне нужно какое-то оружие! — не обращая внимания на потуги Ватсона, Солдат быстро подбежал к обеденной зоне и с натугой попытался раскачать вмурованный в пол барный стул.

Шлюзовая дверь открылась, и в палату вошёл робот. Остановившись буквально на секунду, чтобы обнаружить нужную ему фигуру, он направился к кровати Дмитрия, отодвинул металлической рукой Ватсона и, обхватив нужный ему объект, вышел в коридор, ноги Дмитрия при этом безжизненно тащились по полу.